Чехов книга 3 (СИ)
Само движение зародилось еще в позапрошлом веке, и уже тогда они избрали взрывы любимым способом для устранения политических целей. После воцарения на престол Демидовых, ячейки народовольцев вышли из подполья и сообщили, что прекращают борьбу с властью. А в начале смуты, когда трон вернулся к Романовым, народовольцы совершили пару громких акций. Но уже без прежнего размаха. Застрелили в театре одного из министров, да разнесли из гранатомета второй этаж особняка председателя государственной думы. После они вновь пропали. И многие скорее всего решили, что их истребили во время Смуты. Хотя глава кустодиев, Александр Морозов, вроде обмолвился, что один из их агентов погиб во время зачистки какой-то ячейки народовольцев.
Выходит, шаман Васильева был связан с террористами. И убрав его с доски, я возможно перекрыл ячейке финансирование. Вот они и решили перейти от подготовки к действиям.
— Все интереснее и интереснее, — задумчиво пробормотал я. — Как тесен Петроград…
Некромант с некроманткой
На палубе не было посторонних. Софья Яковлевна была облачена в темно синие платье в пол с открытыми плечами. Она расположилась у борта, облокотившись о поручень. Женщина смотрела на воду и щурилась от солнечных бликов, которые отражались от волн. На изящном столике, прикрученном к палубе, стояла бутылка из темного стекла, обернутая салфеткой. Официант замер рядом, ожидая, когда княгиня подаст ему знак наполнить бокал, который она держала за ножку.
— Добрый день, — произнес, я подходя ближе. — Хорошо выглядишь.
Бабушка бросила на меня острый взгляд, а потом резким взмахом руки отослала слугу. Молча поставила бокал на стол и подошла ближе. Между ее бровями залегла складка, а губы поджались.
— Ты на самом деле оказался там случайно? — спросила она глухим голосом.
— Да, — растерялся я и неожиданно очутился в крепких объятьях женщины.
Она стиснула меня так сильно, что на мгновенье у меня потемнело в глазах.
— Мы ведь договаривались не делать так, — нервно улыбнулся я, когда оказался свободен.
— Это было давно, и я передумала, — отмахнулась бабушка.
Мне вдруг померещилось, что ее глаза покраснели от недавних слез. Но я тотчас отогнал от себя подобные мысли. Княгиня никогда не плакала. Даже когда в наш дом пришла настоящая беда. По крайней мере в твердости характера некромантки я был уверен.
— И каким образом ты попал на эту проклятую площадь?
— А тебе не доложили?
— Кто? — Софья Яковлевна изобразила искреннее удивление.
— Ты всегда в курсе того, что хочешь знать.
— Глупости, — женщина подвела меня к столику и предложила занять свободный стул. — Я обычная старушка на пенсии.
Тут уже я нахмурился и внимательно оглядел родственницу. Несмотря на усталые глаза, она выглядела удивительно привлекательной. Никто в здравом уме не дал бы ей больше сорока. Многие полагали, что все дело в оттенке ее силы, которая сохраняла молодость тела. Но я точно знал, что в дополнении к талантам, моя бабушка не пренебрегала физическими нагрузками и питалась правильно. Несмотря на шутки про распитие вина, она позволяла себе алкоголь крайне редко, предпочитая отвары и особые сборы чая.
— Ты никогда не была обычной и уж тем более старушкой. Что до твоей пенсии…
Женщина положила на мою руку свою ладонь и легонько сжала ее.
— Мне не стоит говорить тебе этого, Павлуша, но я испугалась. Когда мне сообщили про взрыв, первым делом я позвонила в твой кабинет. Как знала, что тебя там нет. И оказалась права.
— Я встречался с Васильевым по личным делам.
— Старый лис надумал за твой счет решить вопрос со своим выродком? — буднично осведомилась княгиня.
— Мне сделать вид, что я не слышал этого? И ты не в курсе разговора, который должен быть тайным?
— Прям тайна императорского двора, — собеседница закатила глаза. — Глава палаты думает, что никто не знает о его грешке. И пусть продолжает так думать. Он правильно сделал, что не попытался втянуть в эту скверную историю никого из старых знакомых.
— Скверную? — я насторожился.
— Не для тебя, — успокоила меня Софья Яковлевна. — Вышло так, что ты, пожалуй, единственный, к кому этот пройдоха мог обратиться. У тебя уже вырисовывается определенная репутация, которая позволит решить это дельце без последствий для тебя.
— Может, ты подскажешь…
— Ну, уж нет, — усмехнулась женщина. — Ты сам со всем справишься.
— Кстати, об этом… — я замолчал, так как на палубу вышел официант с подносом.
Парень ловко выставил на столик устриц, тонко нарезанную красную рыбу и розетки с икрой.
— Корюшка? — я поднял бровь.
— Ты правда решил, что я не захочу побаловать своего внука чем-нибудь по-настоящему вкусным?
Я мог бы возразить, что жареная корюшка в этом сезоне была неплоха, но решил смолчать. В конце концов, спорить с княгиней всегда было себе дороже.
— Так что ты собирался обсудить со мной, дорогой? — бабушка напомнила мне о прерванном разговоре.
— Не так давно я дал одно обещание, будучи совершенно уверенным, что оно ни к чему меня не обяжет.
— О чем речь?
— Я дал слово призраку, что найду ее душегуба, — сказал я совершенно спокойно.
— И исполнил обещанное? — прищурилась Софья.
— Еще нет, — нехотя признал я.
— Что ж, тебе придется сделать это. И впредь ты будешь осторожнее со клятвами.
— Тебе стоило мне рассказать, что у мертвый есть свой профсоюз, — упрекнул я бабушку.
— Некоторые уроки ты должен усвоить на своей шкуре, — княгиня покачала головой. — И этот может быть для тебя болезненным. Но он твой. Постарайся не затягивать с исполнением обещания, дорогой. Иначе…
— Чем мне грозит проволочка?
— Проценты могут оказаться болезненными, — женщина потерла ключицу, на которой виднелсяь едва заметный шрам. Я знал, что он становился более темным во время холодов. — Но я уверена, что ты сможешь договориться об отсрочке.
— Точно? — я внутренне содрогнулся от перспективы встречаться с представителем прав мертвых.
— Некроманты в этом мире слишком большая редкость, чтобы их наказывать смертью. К тому же, ты наверняка воскреснешь. И убивать тебя множество раз будет… хлопотно, — последнее слово женщина подбирала очень осторожно.
— Ты ведь несерьезно, — хмыкнул я.
Конечно, я слышал, что некроманты способны возвращаться не призраками, но мы никогда не обсуждали эту перспективу с бабушкой.
— Павел, поверь, однажды тебе придется узнать все на своем опыте. Я лишь буду молиться, чтобы это произошло нескоро.
— А ты сама? Хочешь сказать, что ты воскресала?
Софья Яковлевна сделала вид, что не услышала моего вопроса и сама наполнила бокал вином. Затем взяла его и осушила в несколько глотков.
— Все умирают, дорогой. Некоторые не один раз. Мы с тобой из числа тех, кому дано больше чем другим. Но это не делает нам везунчиками. Умирать больно, Павел Филиппович. И возвращаться тоже.
— Ясно, — кивнул я, не решаясь продолжать расспросы. И дело не в том, что мне было страшно знать ответ. Непривычно было видеть мрачную бабушку, которая всегда умела держать лицо.
— Я хотела бы подготовить тебя ко всему. Но есть вещи, которые каждый из нас должен освоить в одиночку. Таков путь, милый.
На этот раз я накрыл ее ладонь своей. Женщина вздрогнула и взглянула на меня со странным выражением боли в глазах, которое тут же исчезло.
— Спасибо за то, что беспокоишься. Мне приятно знать, что ты со мной.
— Умеешь забраться мне под кожу, — она улыбнулась и подвинула ко мне тарелку. — Ешь лучше. Ты наверняка питаешься всякими жуткими полуфабрикатами.
— Тебя это не особенно беспокоило во время моей учебы, — напомнил я.
— Пока организм молод, он переваривает даже гвозди. Но с каждым годом эти самые гвозди становятся все тяжелее, — резонно возразила она.
