Боец: лихие 90-е (СИ)
Я проводил взглядом уезжающий «Крузак», следом за которым вперед «шестерки» сунулась «девятка». Муха за рулем, Рябой на пассажирском, до сих пор глаза трет. Оба смотрели на меня волками, а Рябой еще угрожающе постучал кулаком себе в подбородок, дескать, урою. Утырки, блин.
Я еще повертел визитку, рассматривая, в карман сунул. Дай бог, чтобы не пригодилась. Хм… Похоронное бюро, зал единоборств «Спартанец», «Крузак» с пулевыми пробоинами. Дюже это все напоминало, что меня на «смотрины» в группировку зовут, чтобы в роли такого же боевика, как Муха и Рябой попробовать. Видно впечатлился Демид Игоревич зрелищем, как я его бойцов отлупил… ну почти отлупил. Я коснулся пальцами сечки над глазом, к которой прилип платок, оставленный мне бригадиром. Надо бы в аптеку заглянуть — перекисью обработать, да обезбола взять, чтобы не чокнуться. Адреналин ушел, а сечка болеть начала, а пока до травмы доеду, да еще и пожаре такой… лучше таблеток схавать. Да и не особо хотелось мне в травму. Там врать придется, что упал. Инфу о криминальных травмах врачи ментам передают.
Вот только, на какие шиши покупать лекарство — понятия не имею, бабок у меня больше не было, но зато имелась сотня баксов, которые я в руке зажимал, карманов то нет в таких шортах. Поменять бы купюру на деревянные.? Я покосился на ларек, решив узнать на счет обмена у продавщицы. Баксы сейчас в ходу, большинство граждан именно в зелени сбережения держали, поэтому вполне возможно, что продавщица от «Линкольна» не откажется.
Но, завидев меня, Валюша спешно захлопнула перед моим носом торговое окошко.
— Закрыто!
Тоже можно понять человека, неизвестно еще как для нее обернется весь этот сыр-бор с рэкетирами. Вполне возможно, что на нее и на ее муженька повесят долг. Сейчас Муха и Рябой смекнут, что бабок остались должны Демиду Игоревичу и вполне могут попытаться косяк с себя на Валюшу перекинуть. Типа бабки хозяйка не передала, а честные пацаны не подумав сказали — запамятовали. И что она в ответ скажет? Да ничего, схавает, к сожалению, лишь бы пехота к ней в гости не наведалась во второй раз.
Впрочем, ко мне этот вопрос уже никакого отношения не имел. Аптека находилась буквально в двух шагах от ларька — меня встречала старая добрая вывеска советских времен с выгоревшими буквами, соседствующими с новеньким плакатом «Прокат и обмен видеокассет». Такие плакаты, кстати до сих пор можно встретить в небольших городах, но в 2023-м они уже блеклые и забытые. Я поднялся по ступенькам, открыл тяжелую деревянную дверь со скрипучей пружиной-фиксатором. Сразу почувствовал запах лекарств. За аптечным прилавком стояла молоденькая фармацевт, а рядом с ней мужик лет тридцати пяти в рваных джинсах и затасканной футболке, худющий, как чучело огородное. Землистого цвета морда, вместо щек — впадины.Он держал в руках журнал с фотографией Виктора Цоя на обложке и с узнаваемым заголовком «Перемен, мы ждем перемен». Надпись была нанесена крупным шрифтом, но я с трудом ее прочитал, журнал потряхивало. Мужика тремор пробил..
— Декстроморамида тоже нет, — уверенно отвечала аптекарша. — Что-то другое будете брать, мужчина?
— А может посмотреть, завалялся где? — покупатель странно двигался, пружиня на ногах возле кассы. — А прегабалин есть?
— Закончился. За вами очередь, мужчина. Покупатели собрались.
Покупатель огляделся, завидев меня вздрогнул, уставился стеклянным взглядом, но тут же вызверился.
— Проблемы какие? — выпучил красные глаза он.
Я медленно головой покачал, не желая связываться — видно, что обдолбанный карась и его отпускает. Вот и пришел в аптеку — догнаться и вмазаться по быстрому. Такого щелкнешь и он сразу на месте окочурится. А проблем на сегодня достаточно.
Да и гнев у мужика быстро на милость сменился и он начал тарахтеть без умолку.
— Ну если че я позвоню, а, да? — часто закивал он головой. — Номер у меня есть, да?
— Есть, не переживайте, вы записывали, — фармацевт натянуто улыбнулась покупателю.
Тот, наконец, вышел из аптеки и мы остались с аптекаршей вдвоем.
— Слушаю вас, — она глядя на меня прищурилась, пыталась понять, что со мной произошло.
Выглядел я действительно не важнецки — перепачканный, локоть свезенный, лицо разбито и в крови весь. В девяностых такая вот картина была не редкой, и люди начинали свыкаться с новой реальностью. Поэтому реакция на такое мое «боевое» появление в аптеке у фармацевта была довольно сдержанной. Наверняка такие «экземпляры» по несколько раз на день захаживали. Да чего душой кривить — вон только нарик вышел, чем он по сути от меня отличается?
— Мне бы обезболивающее и перекись, — попросил я и ткнул пальцем в бровь. — Рану обработать.
Девушка пошла к шкафчику, достала оттуда пачку «Анальгина» и пузырек с перекисью водорода. Положила на прилавок.
— Что-то еще?
— Может найдется, чем таблетки запить? — поинтересовался я и попытался доброжелательно улыбнуться. — Ненавижу их разжевывать…
Улыбка вышла так себе, губу мне тоже разбили и она опухла.
— Минеральная вода подойдет?
— Не откажусь, спасибо.
Она сходила за минералкой, принесла мне открытую стеклянную бутылку темного стекла с надписью красно-черным цветом «Нарзан».
— Будете открытую, я совсем чуть-чуть отпила…
— Вы очень любезны, — я предпринял вторую сокрушительную попытку улыбнуться, чтобы хоть как-то ответить теплом на человеческую доброту.
— Что с вами случилось? — спросила она, решив удовлетворить любопытство.
— Шел, упал, очнулся… — я плечами пожал. — Гипса правда нет, швы надо накладывать.
— Это вы дрались с этими бандитами? — моя собеседница свела аккуратные бровки. — Я все видела.
— Если вы имеете в виду, что меня избила та парочка, то да, это я. Не повезло оказаться в ненужное время в совершенно ненужном месте, — я кивнул на пачку анальгина и пузырек с перекисью. — Сколько я вам должен?
— Вам бы не принимать обезболивающее до того, как вас осмотрит врач, чтобы не было передозировки, — ответила фармацевт, но цену назвала.
Настал тот самый момент, когда мне надо было как-то исхитриться и расплатиться баксами. Я примерно помнил, что доллар в 93 году стоил по 1000 рублей за штуку и курс постоянно шел вверх. При этом покупок в аптеке у меня в пересчете на бакинские, было от силы доллара на три, не больше. Поэтому предложил фармацевту, как мне казалось выгодную сделку, чтобы и вашим перепало, и наших не обидеть.
— Рублей у меня, к сожалению нет, но есть баксы, — я положил в монетницу купюру.
— И что мне с ними делать? — искренне удивилась фармацевт. — У нас не столица. За доллары не отпускаем.
— Покупок у меня на три бакса, а я вам пять заплачу. Идет?
Вроде все честно и выгодно. И мне хорошо, и она лишнюю денежку на ровном месте выгадает. На две тысячи в плюсе будет., На такие деньги, конечно, и кило сосисок не купишь, цены нынче кусачие… но это лучше, чем ничего.
— А она настоящи? — явно заинтересовалась девушка, глядя на купюру в монетнице.
— Баксы, как баксы, — я предположил, что вряд ли бы бригадир носил с собой пресс поддельных долларов.
Моя собеседница закивала, а потом спохватилась.
— Ой, а как же я вам сдачу дам?
Блин… точно! Согласен, о том, как она мне будет сдачу отсчитывать, я как-то не подумал. Видать голова после пропущенных оплеух все еще соображала туго, и аптекарша тоже — баксы увидела, сразу не сообразила. Я подвис, решая, что дальше делать. Может попытаться увеличить размер «вознаграждения», в авантюру пойти, и попросить девушку дать сдачу в рублях. Только сто баксов по тем временам было чуть ли не целым состоянием, половина народа такие бабки в месяц не получали. И далеко не каждая аптека имела сумму выручки в день эквивалентную ста долларом. Блин, да я оказывается богач по нынешним меркам, заживу, когда зеленые на деревянные обменяю…
— И как только у вас не забрали деньги бандиты! — добавила девушка.
Не стал я говорить, что они же мне деньги дали. Высокие такие отношения — сначала бьют, потом с барского плеча баксами осыпают — фармацевту не понять. Поэтому только плечами пожал.