Освоение времени (СИ)

Эта, не совсем приятная для него, мысль приходила к нему уже неоднократно. Вначале он отгонял эти подозрения, но потом смирился с такой возможностью, резонно считая, что подобное предположение могло стать предупреждением и усилить его осторожность, то есть так думать — себе на пользу. Хотя, конечно, верить в обман не хотелось. Именно быть обманутым Напель — не хотелось.
— А вот для тебя, Ваня, замок Пекты, похоже, почти рядом и, надо думать, доступен, чтобы ты в него мог проникнуть. Только, Ваня… — Она обретала сосредоточенный вид. — Поверь мне, такая доступность обманчива, какими бы не были изощрёнными и неординарными твои способности передвижения во времени. Ты ведь просто ходишь в нём, — Иван кивнул, — используешь его как данность, а они управляют… Временные ловушки… — Она вздохнула и повела плечами, будто от прикосновения ледяного воздуха. — Время можно скрутить так, — Напель преобразилась: прищурила глаза, губы её утончились в злой гримасе, она сжала кулаки и придвинула их к подбородку, — что и дорога времени твоя затеряется в бесконечности!
— Но… тогда… что же делать? И зачем мне туда идти?
— Только через него мы сможем проникнуть к системе управления Поясом Закрытых Веков. Иных путей нет.
— Но если мне не удастся пройти?
— Мы думаем над этим. Изучаем возможные неприятности, ожидающие тебя. А их может и не быть совсем. Пока не ясно. Знаешь, давай оставим это на более позднее время, когда приступим непосредственно к походу на замок. А пока вот о чём. — Напель встала, грациозно сделала несколько шагов взад-вперёд, остановилась над Иваном. — Ты говорил о практике идти во времени с другим человеком, не способным самостоятельно ходить в нём.
— Да. У меня есть опыт.
— Как это происходит? Как ты это делаешь? И что должен делать ведомый?
Иван повёл головой, поскольку объяснить ничего не мог.
— В принципе, — сказал он чуть позже, — происходит такое просто. Беру человека в охапку и становлюсь на дорогу времени. Иногда даже за руку можно вести. Не слишком легко. Но если кого-то протащить надо будет до замка, мы говорим — пробить, то до него, действительно, не слишком для меня далеко.
— По истине, просто, — как будто удовлетворилась его ответом Напель, но в голосе её проскальзывало недоверие.
Глаза их встретились.
— Тогда попробуем? — сказали они вдруг разом.
От неожиданного дуэта оба замолкли и теперь с удивлением посмотрели друг на друга.
И — рассмеялись.
Ивану показалось — сломан последний не дотаявший ледок между ними. Он ей поверил до конца. Теперь его уже ничто не остановит.
— Куда пойдём, к замку или к Прибою? — предложил он варианты.
— К Прибою. Назад в прошлое. К замку сразу идти рискованно, — сказала Напель и охотно охватила руками шею Ивана.
Её тёплые руки и округлости тела словно слились с его сутью, едва не повергнув в окончательное изумление. Он часто задышал и прижал её к себе. Она поцеловала его, мягко касаясь губами щеки у уха, но коротко и без страсти.
— Пошли, Ваня!
— Да… Конечно… Ты…
Он стал на дорогу времени. В сумраке поля ходьбы разглядел чёткий контур Пояса и мрачный, как бы наклеенный на видимый ландшафт в виде аппликации, замок Великого Пенты. Напель тоже оглядывалась, судорожно цепляясь за него. Он спросил:
— Что ты видишь?
— Лес. Густой лес! А ты говорил…
— Лес?.. Хорошо — лес. А замок? Вон там.
— Нет там ничего. Кругом лес, — заволновалась Напель.
— Не переживай. Это твоё видение поля ходьбы. Значит, лес?
— Не знаю. Не совсем лес, но вокруг какие-то заросли или… Ой! В них кто-то есть! — Испугано воскликнула Напель и крепче прижалась к ходоку.
Иван на всякий случай внимательно осмотрел округу.
— Показалось.
— Да-а-а… — пожаловалась она.
Он пошёл вниз, к кромке Прибоя.
Внизу под скалой висел Хем. Вид его был нелепым, а дежурство в месте, где Иван от него улизул, — тем более. Неужели он всё ещё поджидал его?
— Ну, подожди, подожди, — миролюбиво и покровительственно сказал Иван.
— Ты о чём? С кем разговариваешь? — удивилась Напель.
 
— Это я Хему. Вон он. На том же самом месте, где я его оставил, уходя в Пояс. Видишь его?
— Какое там. Ты меня занёс в такие дебри, что вытяни руку, пальцев не увидишь.
— Если здесь для тебя чаща, то будем надеяться, что ближе к замку она поредеет. Мы будем здесь выходить в реальный мир?
— Обязательно.
— Тогда выходим.
Лунная ночь освещала округу мертвенно-серебристым светом. Дул сильный свежий ветер. Ветви редко растущих деревьев дробили лунные блики. Было холодно и сыро.
— Брр! — дрогнула Напель. — Как тут холодно. И ничего не видно.
— Иди ко мне. Так… — Иван развернул её к себе спиной и решительно положил ладони на упругие полушария беззащитной под невесомой тканью груди. — Так тепло?
— И тепло, и… приятно… — Помолчав, она решительно заявила: — Мы так и будем греться, стоя на ветру? Время, Ваня, наступило, но здесь не место.
У Ивана дрогнуло сердце.
— Конечно, не место, — едва промямлил он.
Через минуту они проявились в убежище Ивана.
Время для них остановилось…
— Так нечестно, Ваня, — говорила она с напускной строгостью. — Воспользоваться моей… — Иван ожидал, что она сейчас скажет — слабостью, но она сказала: — …оплошностью.
— Было бы оплошностью — не воспользоваться твоей оплошностью, — назидательно отозвался он и без перехода мечтательно произнёс: — Так бы пролежал с тобой всю жизнь.
Напель повернулась к нему, в очередной раз, обдав его жаром своего чудного обнажённого тела.
— Не зарекайся! — сказала она холодно и чётко, будто бы и не она минутами раньше неистовствовала в его объятиях, и уклонилась от его очередного поцелуя
Змеёй выскользнула из его рук и встала с постели — грациозная, отчуждённо-чистая, бесстыдная. Одевалась, медленно подбирая разбросанную одежду.
Иван с удивлением и восхищением рассматривал её и не верил своему счастью встречи и близости с нею.
— Всё, Ваня! Вставай и тоже одевайся. Скоро у нас, — она коротко и мило улыбнулась, — будут гости.
— Нужны они нам, — лениво буркнул он, но спорить не стал. Однако, вставая и нехотя одеваясь, он словно сам для себя продолжал бурчать: — Гости! Какие тут могут быть у меня гости? Набегут незваные. Им что? Прибегут, убегут. А ты тут… Унесут ещё что-нибудь… Разве за всяким уследишь?
По-видимому, его ворчание и сам он нравились Напель.
Ещё никогда в её жизни мужчины не играли такой роли, как этот неожиданный, непонятный, весёлый и желанный ходок во времени. Как смешно — ходок во времени! Ходок… Ваня… Всё-таки как с ним покойно, забываешь обо всём. Как ласков его голос… Сильные руки… Как с ним хорошо… Кто знает, может быть, только с ним… она узнает счастье, если таковое есть на Земле. Если только он её поймёт…
Она сидела, подперев ладонями голову, и против воли блаженно улыбалась. Так, наверное, у неё было только в детстве, при отце… При отце, — ударило ей в голову. Видение счастья и блаженства пережитого улетучились, как сон вспугнутой птицы.
— …им делать нечего, как по гостям ходить, — продолжал дурачиться Иван, не замечая перемены настроения у Напель. — Я сам бы пошёл в гости, так не зовут. А они — незваные, а — гости-таки…
Жизнь — удивительная штука. Всё сейчас казалось Ивану прекрасным, незамутнённым и выполнимым.
 Разведка 
Гостей оказалось человек двадцать, если не больше. В основном, как пришёл к выводу, наблюдая за ними, Иван, мужчины — рослые, сильные и безмолвные. Они натискались в комнату так, что всем пришлось стоять плечом к плечу и в несколько рядов.
Иван, злословя о гостях, никак не ожидал такого их количества. Когда Напель выглянула в проём двери, неодолимой для Ивана, и что-то крикнула, он предвидел появления двух, от силы трёх визитёров, а они пошли один за другим непрерывной чередой.
Глядя на них, Иван вдруг почувствовал себя виноватым, вспоминая, чем они тут с Напель занимались, пока такая уйма людей терпеливо ожидала приглашения на встречу с ним.