Девять месяцев по контракту
На пороге стоит Багримов. Он без спросу заходит и плотно закрывает за собой двери.
— Расскажешь, что произошло? — склоняет голову немного набок.
— Ничего серьезного, — пожимаю плечами.
— Может быть, твой Денис мало получил? — не отступает Тимур.
В этот раз даже не пытаюсь исправить имя Димки. Так ему и надо, паршивцу.
Багримов останавливается в полуметре от меня, и мне приходится на него взглянуть. Он высокий, и я едва достаю ему до плеча. В горле вновь становится сухо. Я облизываю пересохшие губы, тянусь к змейке рукой и веду её вверх, пытаясь застегнуть своё платье.
— Просто меня в очередной раз пытались использовать, — отвечаю наконец Тимуру.
Он смотрит на меня пытливо. Скользит взглядом по моему лицу и губам. Должно быть, выгляжу я просто отвратительно после моря пролитых слёз, но бежать в ванную и приводить себя в порядок не имею ни желания, ни сил.
— Все только и делают, что пытаются меня использовать… кому-то нужно моё тело, кому-то деньги! Я устала не доверять людям. Устала чувствовать себя униженной. Разве вы, мужчины, можете поступать по-другому? Где те доблестные рыцари, которые уважают женщин, которые ценят и любят их?! — Поток моих слов набирает обороты и остановить себя кажется невозможным. — Неужели такие остались только в книгах?
Тимур ничего не отвечает мне. Подходит вплотную, убирает мои волосы назад и приподнимает пальцами подбородок. Долго и внимательно смотрит мне в глаза, а я не шевелюсь и с вызовом смотрю на него в ответ. Взгляд Багримова из холодного и пугающего становится заинтересованным и порочным.
Спустя секунду его губы накрывают мои. Он целует меня неторопливо и особенно нежно. Так, словно боится ещё больше сломать и окончательно разбить. Багримов опускает свою горячую ладонь на мою поясницу и мягко подталкивает к себе.
Я прижимаюсь к сильному мужскому телу своим и ощущаю всю его мощь. Отталкивать его не тороплюсь, потому что впервые за семь лет хочу ощутить себя желанной. Хочу для себя понять, что ещё жива и могу что-то чувствовать, влечение и удовольствие. А Тимур, похоже, единственный, кому удается распалить во мне эти эмоции лучше других.
Я отвечаю на поцелуй Багримова немного с задержкой. Запускаю пальцы в его жесткие чёрные волосы и встаю на носочки, чтобы быть ближе. Меня заволакивает эмоциями похлеще любого алкоголя.
Когда Тимур подхватывает меня на руки и куда-то несёт, я тоже не сопротивляюсь. Возможно, я пожалею об этом завтра или через год, но сейчас я так нуждаюсь в том, что он делает. Становлюсь от этого зависимой и не хочу ничего заканчивать.
Багримов бережно опускает меня на мягкий матрас, разводит мои ноги в стороны и нависает сверху. Я выгибаюсь дугой, ощущая по телу легкий электрический разряд от его близости. Начинаю самостоятельно расстегивать пуговицы на его рубашке, только для того, чтобы прикоснуться к его горячей коже и совершенному телу.
Тимур прекращает терзать мои губы, и из груди вырывается разочарованный стон. Он снимает через голову моё платье и оценивающе смотрит, заставляя меня покраснеть.
— Клянусь, ты не пожалеешь об этом, Яна. Больше никогда не пожалеешь, — произносит, опускаясь на локти и целуя мои обнаженные ключицы и шею.
Глава 39.* * *
Громкое дыхание Багримова над моим виском опаляет кожу. Сильнее обхватываю его за шею и притягиваю к себе, заставляя наши мокрые тела соприкасаться. Так правильно. Так нужно. Так необходимо. Кажется, мне нужна вечность, чтобы привыкнуть к происходящему, а ему ровно столько же, чтобы насытиться мною.
Я рассыпаюсь на сотни мелких частиц, царапаю его горячую спину ногтями, сильнее обвиваю его бедра ногами и вновь поддаюсь вперёд. Тимур ходит по грани нежности и грубости, он хорошо меня чувствует. Осыпает мое тело поцелуями, щедро одаривает ласками и повторяет это снова и снова. Пока не наступает рассвет, и я не утыкаюсь в его грудь лицом, тяжело дыша. Долгих семь лет без прикосновений мужчины определённо стоили того, чтобы испытать все это сейчас.
Багримов перебирает пальцами мои спутанные волосы, целует в макушку и просит прощения. Неужели он вспомнил меня? Сил, чтобы думать об этом сейчас, у меня не осталось, и я моментально проваливаюсь в глубокий сон.
Открываю глаза, когда за окнами ярко светит солнце. Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку и тихо стону. Боже мой, боже… это случилось с нами. Со мной. Тимур сказал, что о случившемся я не пожалею. Сейчас определенно так и есть, вне зависимости от того, что будет с нами дальше.
Я поднимаюсь с постели и направляюсь в душ, потому что вчера просто не смогла. Долго стою под тёплыми струями воды и ощущаю, как от воспоминаний приятно сводит низ живота. Я хотела почувствовать себя желанной, и я это сделала. Жалеть ни за что не стану. Я уже давно не та двадцатилетняя девочка, что впервые попала в клуб. Не верю в сказки, не верю в слова, а розовые очки давно сняла и выбросила.
Я четко осознаю, что мы с Тимуром по-прежнему на разных полюсах. Он все тот же богач, а я все та же нищая девочка. Его родители ни за что не смирятся с тем, что теоретически мы можем быть вместе. Вот только про Лизу я ему скажу. Он должен знать. И она должна.
Моя дочь никогда не страдала из-за отсутствия в своей жизни отца. Никогда не спрашивала, почему у Кати есть папа, а у нее нет. Наверное, видела ответ в моих глазах. Она умная и очень чувствительная девочка.
— Ты уже не спишь.
Я захожу в детскую и беру на руки Артюшу. Он радостно дёргает ручками и ножками при виде меня, и сердце непроизвольно наливается теплом. Сняв бретельку бюстгальтера, кормлю его грудью, меняю подгузник и переодеваю в тонкий слип.
Спустившись вместе с ним на первый этаж, слушаю идеальную тишину, царящую в доме. Значит, Тимур все же уехал. Возможно, это к лучшему. Во-первых, я смущалась бы, как обычно, а во-вторых, мне правда нужно время, чтобы все переосмыслить и осознать. А ещё подумать, под каким соусом подать ему правду о Лизе.
Едва переступаю порог кухни, как удивлённо распахиваю глаза. На столе стоит огромный букет цветов. Я несколько раз подряд моргаю, чтобы убрать видение, но оно не исчезает. Передо мной действительно лежит букет из сотни белых роз с одной лишь красной посередине. Дрожащей рукой достаю оттуда записку. Она написана размашистыми почерком Тимура, и это ещё раз убеждает меня в том, что это подарок мне. От него. За нашу с ним безумную ночь.
Букет Димки нахожу сиротливо валяющимся в урне. Вчера я оставила его на кухне, а Багримов все же выбросил…
Вдыхаю пьянящий запах свежих роз, довольно улыбаюсь и включаю чайник, чтобы выпить кофе и немного взбодриться. Ещё никогда мне не было так сложно проснуться. Кажется, что я перенеслась в параллельную вселенную.
После выпитого кофе я созваниваюсь с дочерью. Интересуюсь, как у нее дела, разговариваю с мамой и, удовлетворенная, кладу трубку.