Его должница

Странно, почему-то тогда Баринов не воспользовался предлогом денежного долга, чтобы затащить меня в постель, зато во второй раз уже не растерялся.
И… как бы мне не было с ним хорошо, спокойно и сладко… нужно уходить. Нельзя заставить человека тебя полюбить. А того формата отношений с дистанцией, который предлагает Алексей, мне катастрофически мало.
Из коридора раздаются голоса и возня.
Дверь открывается, и в неё влетает растрепанная Соня.
— Стойте! — она она резко прижимается к двери, дергает ручку, — Дверь захлопнулась… — а потом резко разворачивая на меня и испуганно хлопает глазами. — Ань? Чего ты тут делаешь?
— Цветы нюхаю, — ухмыляюсь и вытираю мокрую щеку рукой.
Разглядываю румяную и счастливую Сонечку в белом платье, понимая, что завидую ей. Первый раз так остро испытывая это чувство.
Не по-злому, нет… просто ей повезло, и она выбрала правильного мужчину, а я нет.
— Ты чего слёзы льёшь? — осторожно приближается ко мне Соня. — Тебя Леша обидел? Ань…
Я прячу лицо в ее букет и глубоко дышу. Надо успокаиваться.
— Вот ты мне скажи, — все-таки меня прорывает. — Они все такие гады?
— Кто? — переспрашивает удивлённо. — Алексей?
— Мужики… — решаю не уточнять.
— Да нет… — Соня жмёт плечами. — Я всем более чем довольна. Особенно со второго взгляда.
— А что делать, если ты со второго взгляда по уши? — истерично усмехаюсь.
— Ты влюбилась в Алексея, — она проговаривает, будто уточняя мою проблему, — и поэтому рыдаешь над моим букетом?
— Примерно так… — киваю, не видя смысла скрывать.
— Я думала, что между вами с Бариновым давно что-то есть, — начинает тараторить она, — но спросить неудобно было. Да и ты после ограбления трубку так и не взяла…
Мне становится очень стыдно. Ведь я же так хотела подружиться с этой искренней девочкой, как только она переступила порог магазина. Почему я потом вдруг решила, что Соня смогла лечь с Северовым в постель ради денег? А даже если и так? Я тоже легла. Но у меня и близко не было тех исходных, что у Сони. Слава Богу, не сирота. И если ей с Сергеем хорошо хотя бы на десять процентов от того, как хорошо с Алексем мне, то я ее понимаю…
— Ты прости меня, пожалуйста… — я делаю над собой усилие, выбираясь из своего убежища, и присаживаюсь на край стола. — Я тогда плохо о тебе подумала, что ты с Сергеем Валентиновичем из-за денег начала, а теперь вот… — развожу руками. — Сама в этом положении.
— Подожди, — Соня мотает головой. — Аня, я ничего не понимаю. Из-за каких денег ты с Бариновым, если рыдаешь в два ручья о неразделенной любви?
— Он мне помог… — судорожно выдыхаю и, борясь со стыдом, рассказываю Соне нашу историю, не вдаваясь в подробности.
— Ань… — она растеряно садится рядом со мной. — Я могу поверить в разное про этих мужчин. За пределами дома они не пушистые зайчики. Но с женщинами… Они даже проституток уважают. Я видела. Не могу поверить, что Алексей поступил так… пошло и гадко.
— Я не знаю… — закусываю губу, понимая на сколько наша с Соней реальность разная. Да и ни к чему девочке в положении знать подробности.
— Хочешь, я поговорю с мужем, — предлагает неуверенно. — Он вернёт деньги Алексею или часть. А ты сможешь уйти.
Уйти… В носу снова начинает щипать.
Уйти красиво, швырнув обратно деньги, и больше никогда не видеть Баринова, потому что он меня не простит.
Зато так у меня останется хоть немного гордости.
— Да, — шепчу уверенно, — я не выдержу ещё неделю. Я хочу уйти. Сама. Не дожидаясь, пока он бросит. Лучше буду должна деньги…
— Но я все равно не верю, — перебивает меня Соня.
— Спасибо… — пытаюсь ей улыбнуться.
— Ой! — она резко вскрикивает и морщится.
— Что такое? — пугаюсь я.
— Пинается… — улыбается Соня, кладя руку на свой небольшой животик под фатиновой юбкой.
Я с удовольствием меняю болезненную тему. Болтаю с Соней про малыша и даже глажу ее животик в тех местах, где активничает малыш.
— Тебе не кажется, — вдруг напрягается Соня и спрыгивает со стола, — что мы как-то слишком долго для одного конкурса здесь сидим?
— Кажется, — соглашаюсь я. — Пойдём, попробуем открыть.
Дверь оказывается добротной и с односторонним замком. Я вытаскиваю из причёски Сони шпильки и пытаюсь поддеть язычок, но зазор между дверью и косяком слишком мал. Пытаюсь приподнять ее с петель, и велю Соне бить плечом. Вспотев, уже через пять минут, сдаюсь и признаю, что все бесполезно.
— Эй! — колотит в дверь Соня. — Откройте, мы здесь! — замолкает и прижимается ухом к двери. — С таким уровнем звука, — говорит обречено, — даже кричать бесполезно. А ты как сюда попала?
— Сидела рыдала в коридоре, — отвечаю я, холодея от ужаса. — Ко мне подошла ваша распорядитель, что в синем костюме, и предложила сюда спрятаться.
— И меня она тоже сюда «спрятала», — начинает дрожать голос Сони. — Аня, кажется, нас специально заперли!! Это не было похищение невесты!
Я закусываю губы, гася в себе панику. Нельзя пугать Соню. Она беременна. Нужно думать, как отсюда срочно выбираться!
— Может быть, просто забыли, — немного переигрываю я, говоря небрежно. — Скоро откроют…
— Ты предлагаешь прикинуться, что мы верим в совпадения? — прищуривается Соня.
— Нет… — мотаю головой и отвечаю честно. — Просто пытаюсь не напугать тебя ещё сильнее, пока ищу выход.
— И какие у тебя мысли? — нервно обхватывает руками живот Соня.
— Что раз нас спрятали сюда достаточно вежливо, значит, скорее всего, нам не собираются причинять вред, — рассуждаю я. — По крайней мере, пока.
— Согласна, — кивает Соня. — шантаж?
— Очень похоже… — отзываюсь серьезно.
— Но последнее время, — продолжает мысль Соня, — все было спокойно. А я чувствую, когда Сергей скрывает…
Я тихо сажусь обратно на стол и прикрываю глаза.
Было непокойно. Только не у Северова, а у меня… Господи, неужели снова?!
Сердце начинает ныть, а лёгкие перестают полноценно впускать воздух. Бабушка? Ксюша? Что с Алексеем? При чем здесь Соня?
Я не переживу, если с кем-то из них что-то случится.
Пожалуйста, пусть все будет хорошо. Пожалуйста!!!
— Смотри! — голос Сони выводит меня из внутренней агонии и придумывания молитв. — Здесь есть пожарная сигнализация, и раз она мигает, значит она рабочая.
— Хорошо, — тупо отзываюсь я. — И что?
— Ну у нас с интернате, — запальчиво объясняет Соня, — когда такие только поставили, мальчишки в туалет курить пошли. Это уже часов одиннадцать ночи было. И тут как сирена эта, как заорёт!