Люба (СИ)

— Мы лучшие. Надеюсь, и в вас я не разочаруюсь.
Он ушел. Катерина побеседовала с персоналом, сделала обход в отделении и отправилась на операцию экстренно поступившей женщины.
«Какая женщина, — думал Корецкий по пути к себе в кабинет, — она будет моей».
Работа полностью поглотила Катерину. Новое место ей очень нравилось. В коллектив она влилась сразу, ее уважали и даже любили. Все удачно складывалось. Врачи высокой квалификации, внимательные медсестры — не отделение, а мечта.
— Вы давно знакомы с нашим директором? — спросила Катерину врач, женщина средних лет. — Нет, вы не подумайте, в профессиональном плане вы у меня сомнений не вызываете. Но вы во вкусе Корецкого. У вас с ним что?
— Извините, не поняла? Мы едва знакомы, я видела его однажды на собеседовании и все.
— Значит, у вас все впереди.
— Боже мой, о чем вы говорите, сколько ему лет?
— Около шестидесяти, но еще не было женщины, которая бы ему отказала. Он прекрасно образован, говорит на семи языках, невероятно умен и, говорят, бог в постели. Правда, свою жизнь он ни с кем не связал.
— Он не женат?
— Нет, его жена умерла при каких-то обстоятельствах. Она ему тоже в дочки годилась. Я ее помню, женщина-вамп. Сначала исчезла больше чем на полгода, а затем сообщили, что умерла. Он переживал очень. Но женщин всё равно любит.
Катерина не придала значения этому разговору. «Бабские сплетни», — подумала она.
Через пару недель Корецкий потребовал отчет по отделению. Она просидела с таблицами долго, уже было темно. Но увидев свет в кабинете директора, решила, что документы надо отдать сегодня.
— Александр Валерьевич, очень извините, я первый раз пишу отчет, может, что не так.
— Проходите, Катя, давайте вместе посмотрим.
Они долго сверяли показатели, затем он выборочно просмотрел истории болезней. Отчет был закончен около десяти. Корецкий глянул на часы и с сожалением произнес:
— Да, засиделись мы, уже поздно. Вот попадет мне дома. Да и вас уже потеряли. Вы, кажется, с мамой живете?
— Да, с мамой, но я ей звонила.
— А мне звони — не звони, прощения не дождёшься. Завтра не будет со мной разговаривать моя красавица. Она у меня дама категоричная.
Катерина не могла понять, о какой даме, да еще с такой иронией, он говорит. Ей ясно сказали, что жены у него нет.
— А давайте, Катенька, я вас провожу. Одной ходить небезопасно.
— Вас же дома ждут.
— Да нет, концерт будет утром, а сейчас она уже спать легла. У нее режим. Ну, давайте пальто. Катя, вы думаете, о ком это я говорю? Забыл сказать, я не афиширую, и в клинике никто не знает — дочка у меня. Семь лет. Люба.
— Как дочка? А с кем она?
— Сейчас одна, няня уходит в семь. Но она спит уже. Учится в первой смене в пятом классе, отличница. Вообще умница девочка, но очень строгая и пока правильная. Я ей и за отца, и за мать. Ну да ладно, идемте.
Катерина была в шоке. Корецкий один воспитывает дочь? Семь лет — в пятом классе. Круто. Даже для дочери академика.
Они шли пешком, затем ехали на метро. Катерина жила далеко от центра. Когда подошли к ее дому, женщина поняла, что не хочет с этим мужчиной расставаться.
— Вы не зайдете? Уже двенадцать, ночь совсем.
— Что подумает ваша мама?
— Я взрослая. Могу отвечать за свои поступки.
— Тогда не откажусь.
Они поужинали на кухне. Мать Катерины с удивлением смотрела на Корецкого, но через полчаса беседы он ее обаял.
Утром Катя проснулась от прикосновения сильной и нежной мужской руки. Рука скользнула по ее плечу, плавно перешла на грудь. Катерина потянулась. Александр повернул ее лицом к себе.
«Боже, как мне хорошо», — думала Катерина, снова отдаваясь ему.
Они позавтракали и поехали на работу. Только Корецкий поймал такси. В клинику заходили отдельно. На работе никто ничего не знал и не догадывался. Их встречи стали регулярными.
Еще через месяц Корецкий понял, что влюблен.
Как-то на очередном свидании он сказал Катерине:
— Катя, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Если бы я был хоть немного моложе, я сделал бы тебе предложение. Но я стар и у меня дочь. Только не подумай, что я жалею, что она есть. Ни в коем случае. Она и ты — лучшая часть моей жизни. Я боюсь, что она может почувствовать себя лишней рядом с нами. Я не знаю, как сказать ей о тебе. Понимаешь, девочка без матери с рождения. Мне пришлось очень долго, почти два месяца, искать ее в домах малютки по всей территории Союза. Я могу только обещать тебе, что мы почти всегда будем вместе, что я буду верен тебе и материально тебя поддержу. Со временем я познакомлю тебя с Любой, а там как Бог даст.
 
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я буду с вами, Александр Валерьевич. До конца.
Он расцеловал ее.
Знакомство с Катериной
Люба пришла из школы. Быстро сделала уроки. Разделась и перед зеркалом стала разглядывать синяки на руках и туловище. Синяков было много — мелкие и крупные, синие и уже желтые — они сплошь покрывали кожу там, где не было видно. «Хорошо, что незаметно, — подумала Люба, — а то бы пришлось рассказывать отцу, что ее бьют и щипают девчонки в школе. Как он отреагирует, если узнает? Пойдет к директору. Устроит разборки. Но от этого будет только хуже».
Любе было всего восемь лет, а училась она в шестом классе. Одноклассники ее не любили и обижали. Учителя выделяли способную девочку, посылали на олимпиады, ставили в пример другим, чем еще больше обостряли отношения с одноклассниками.
Полюбовавшись на свои синяки, Люба надела рубашку с длинными рукавами и пошла готовить ужин. Отец просил приготовить сегодня что-нибудь особенное, а значит, он придет не один.
Люба намазала курицу аджикой с майонезом, рядом положила картошку и поставила противень в духовку. Почистила овощи и быстренько нарезала два салата. Люба любила готовить, любила, когда отец ее хвалил, он называл ее хозяйкой, а она была невероятно счастлива.
Пока курица жарилась в духовке, Люба, как всегда, села за книжку…
Очнулась она от звонка в дверь. Девочка открыла. На пороге стоял отец с молодой женщиной.
Женщина была достаточно красивой, стройной и очень элегантно одетой.
— Это моя дочь Люба, — с гордостью в голосе сказал отец.
— Здравствуйте, проходите, пожалуйста. Ужин я приготовила, сейчас быстро накрою на стол.
— Мы с Катей тебе поможем, если ты не возражаешь, — с улыбкой сказал отец. — Я купил торт и конфеты.
Люба бегом побежала на кухню, а отец со своей гостьей прошли в гостиную и там начали накрывать на стол.
Катерина сильно отличалась от других женщин, которых приводил отец, она была какая-то стабильная, и отец к ней явно неравнодушен.
Люба выложила курицу с картошкой на блюдо и понесла в гостиную. Стол был сервирован на троих. «Кто еще должен придти?» — подумала девочка. Она никогда не сидела за одним столом с папиными женщинами.
— Папа, я пойду в свою комнату. Или мне лучше погулять?
— Нет, ты будешь ужинать с нами, — довольно твердо сказал отец.
Катерина разглядывала перепуганную Любу и мило улыбалась. Ужин удался как никогда. Еда получилась очень вкусной, и Катерина с отцом наперебой хвалили Любину стряпню. Отец много шутил, рассказывал веселые истории из своей жизни и по работе. Люба и Катерина весело смеялись. Весь вечер они провели вместе. После чая с тортом и конфетами отец играл на рояле, сначала один, потом вместе с Любой.
Около девяти часов отцу позвонили по телефону, разговор явно затянулся, и Люба решила показать Катерине квартиру. В первую очередь она показала ей свою комнату, комнату серую и безликую, и Катерина предложила что-нибудь изменить, сделать так, чтобы, когда заходишь, сразу было видно, кто тут живет.
— Можно повесить новые яркие шторы, картины, фотографии на стены, — предложила она.