За его спиной (СИ)

Он все же не выдержал в итоге. А кто бы выдержал?
Сжал ее сильнее, до крика, перевернулся плавно и распластал измученную девчонку под собой.
Бродяга смотрел в ее глаза, все еще в поволоке удивления от недавнего удовольствия, и терял себя. Полностью. Растворялся в ней. Брал ее так, как зверь берет свою самку, а на самом деле, это она его брала. Забрала, в итоге, до самой последней крупицы, в себе растворила… Он и не знал, что так бывает…
— Я не думала… Ох… Я не знала… — шептала Ляля едва слышно, вороша теплым сладким дыханием волосы Бродяги у шеи, пока он лежал, оглушенный случившимся, не в силах пошевелиться, освободить ее от себя, — не знала, что так… Может быть… Так теперь все время будет, да?
— Лучше будет, — ответил ей Бродяга и нежно провел языком по влажной от испарины коже шеи, — с каждым разом все лучше и лучше…
— Но… Я же не выдержу… Я же умру… — удивленно шептала она, и тонкие пальчики скользили по его затылку, перебирали пряди, принося невероятное наслаждение такой простой искренней лаской, — это слишком…
Последнее слово прозвучало жалобно и так наивно, что Бродяга рассмеялся тепло.
— Ты моя наивная кошка…
— Ты не уйдешь? — в голосе Ляли опять зазвучали тревожные нотки, как в самом начале их незапланированного… разговора.
— Я буду рядом, — серьезно, убедительно ответил Бродяга. — Я тебя не оставлю.
Ляля больше ничего не сказала, только обхватила его ногами сильнее, поерзала, устраиваясь поудобней… И явно не собираясь отпускать.
И Бродяга вообще не против был такого времяпрепровождения, напрочь забыв об окружающем мире.
Но мир напомнил о себе стуком в дверь и веселым голосом Каза:
— Ар, Хазар приехал… Ты все там? Натягивай штаны и пошли.
Бродяга ощутил, как напряглось под ним тонкое тело Ляли, как впились в беспомощной попытке остановить, удержать, пальчики…
И опали бессильно, стоило ему шевельнуться, обозначив намерение подняться.
Он отжался на руках, навис над молча смотрящей на него кошечкой и повторил, стараясь быть как можно более убедительным:
— Я тебя не оставлю. Обещаю. Веришь?
Ляля помедлила… и кивнула.
 Глава 32 
Мой папа был… ох… ладно… Мой папа был, на самом деле, хорошим человеком… Не особенно хорошим отцом, но это лишь потому, что я родилась девочкой… Если бы мама подарила ему сына, не сомневаюсь, что папа был бы самым лучшим в мире отцом. Но мама не смогла больше рожать, а он слишком сильно ее любил, чтобы быстро смириться с горем и жениться вновь. Только через несколько лет решился, и вот…
Я сморгнула непрошенные слезы, выдохнула. Посмотрела на закрытую дверь… И решительно поднялась с кровати.
Потому что папа был хорошим человеком. Но общение с ним каждый раз служило самым лучшим доказательством тому, что мужчинам нельзя во всем верить.
Нет-нет, своему Бродяге я верила! Как не верить человеку, который стал для тебя всем! Стал первым во всем, самым лучшим, самым главным!
Он сказал, что не оставит. И я поверила.
Но это вовсе не значило, что можно отпускать ситуацию и полностью полагаться на своего мужчину.
Верней, полагаться-то на него можно, а как иначе. Но быть в курсе событий, держать руку на пульсе и иметь возможность в нужный момент стать опорой для него — важнее. Именно этому учила меня моя мама.
У нас были разные жизненные обстоятельства… И времена, когда в доме только хлеб и овощи с огорода водились, тоже. Отец тогда ходил мрачнее тучи, влезая в самые бредовые, самые дурацкие авантюры, только бы восстановить пошатнувшееся благополучие. И если бы не моя мама, своей мудростью, терпением, трудолюбием, а иногда и вовремя сказанным словом спасавшая ситуацию, не факт, что у папы бы сохранилось и преумножилось то, что он нажил… Да и нажил-то он все благодаря маме, ее приданому, ее родственникам, в свое время очень мощно поддержавшим его деньгами и связями.
Не потому ли, когда мамы не стало, все так быстро скатилось под уклон? Некому стало придерживать бешеный авантюрный склад отцовского характера. Уж явно не слабовольная Аля это могла сделать! А меня… Да кто слушал девчонку? К тому же у меня и своих забот хватало, слишком погрузилась в учебу, желая получить золотую медаль и затем поступить в столичный вуз. Вот и проморгала все на свете. Даже то, что отец решил поправить свое благополучие за счет меня. Спохватилась бы вовремя, убежала пораньше, возможно, всего этого и не было бы… И отец был бы жив…
 
Но урок получен, больше я ничего подобного допускать не собиралась.
И да, послушивать плохо. Но из двух зол выбирают меньшее, так что я быстренько оделась, аккуратно приоткрыла дверь и тихой мышкой скользнула по коридору уже разведанным путем. Что-то мне подсказывало, что приехавший Хазар будет говорить не у себя в кабинете, а как раз на улице, на уютной веранде, наслаждаясь пока еще не совсем прохладной осенней ночью…
И если я буду достаточно осторожна…
Тихие голоса мужчин подтвердили мои предположения.
Я выдохнула, заняла уже привычное место чуть-чуть в стороне от двери, приглядев на всякий случай путь мгновенного отступления.
— Я не буду спрашивать, почему ты так сделал, Ар, — низкий голос Хазара звучал спокойно, раздумчиво, я сразу представила, как он сидит, чуть развалившись в удобном кресле и тянет кальянный дым, — просто надеюсь, что , когда на тебя такая хрень нападет снова, ты хотя бы позвонишь… Чтобы попрощаться.
— Хазар… — Бродяга, судя по голосу, чувствовал себя неловко, неуютно, и я изо всех сил сжала кулаки, сочувствуя и переживая за него.
— Я уже сказал… — спокойно перебил его Хазар, — забыли. Теперь по твоему вопросу… С Амином я веду дела… Только начал, если честно. Там как раз интересная тема с АзотТранс… И останавливать ее сейчас не хочу. Вписался уже.
У меня поджались пальцы на ногах от ужаса, потому что я прекрасно понимала, что значат слова Хазара. Нас никто защищать не будет. Большие деньги замешаны… Конечно, до этого Каз обмолвился, что Хазар работает с Аминовым, но я не преполагала масштабы.
У Аминова , в числе прочих, была самая крупная транспортная компания в регионе.
И понятно, каким боком он будет участвовать в делах гиганта-производителя сельхозудобрений АзотНова, чьей “дочкой” как раз и являлась траспортная компания АзотТранс.
Сам завод, в советские времена бывший лидером в стране по производству удобрений, потом, как и многие предприятия, был приватизирован, обанкрочен и долго переходил из одних рук в другие, пока не осел в кармане у какого-то зарубежного концерна. Все его “дочки”, повторившие судьбу главного преприятия, пребывали не в самом лучшем состоянии, но кусок представляли лакомый.
В последние годы завод стали бешеными темпами восстанавливать, в него полились бюджетные деньги, и даже мне, мелкой вчерашней школьнице, с успехом защитившей в одиннадцатом классе проект по реконструкции как раз этого завода и всех его “дочек”, было понятно, насколько серьезные бабки там крутятся. И насколько выгодно именно сейчас влезть в этот бешеный поток… Похоже, Хазарову удалось влезть. И Аминов со своей траспортной компанией тоже хотел бюджетных денег…
Я перестала дышать, вслушиваясь в ленивый разговор мужчин и радуясь, что в школе была очень сильно увлечена золотой медалью, а потому хваталась за все проекты, что спускали из департамента. И историю АзотНова и возможности его восстановления изучила очень досконально. Настолько, что сейчас отлично понимала все, о чем говорили Бродяга и его друзья. Вот уж не думала, что тщательная подготовка к школьному проекту по теме : “Градообразующие предприятия родного края” так пригодится!
Пока я тихо радовалась, не забывая держать ушки на макушке, мужчины продолжали разговаривать, причем, Бродяга мой, судя по вполне внятным вопросам, которые он задавал Хазару, был очень даже в теме. Я с огромным удивлением понимала, что мой спаситель — совсем не так прост, как казался с первого, да и со второго взгляда тоже! У него обнаружилась грамотная речь, глубокое знание предмета, судя по тому, насколько быстро он въехал в дело… Да и друзья его не производили больше впечатления страшных, серьезных и опасных мужиков… Нет, они таковыми быть не перестали, но теперь это все как-то отошло на второй план. Сейчас на веранде сидели и неторопливо разрабатывали план работы с бюджетными средствами и их распределением вполне грамотные в этих делах спецы. По крайней мере, разговоры велись не бандитские, а такие… деловые. Я, конечно, на деловых встречах никогда не присутствовала, но почему-то именно так себе их и представляла, за исключением кальяна, само собой… Хотя, может, и это потом бывает. После переговоров. Отец говорил, что все сделки в нашей стране заключаются в бане или сауне. Но я всегда была уверена, что он ошибался. Может, сделки на его уровне и заключались в бане, а вот что-то серьезное, с серьезными деньгами, мне представлялось именно вот так: за столом, в спокойной беседе.