"Фантастика 2023-108". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— О, вери найс!
Дальше пошли слова на странном языке. Шведский или… Дьявол меня побери, да это же Тур Хейердал! Как я сразу с его ростом за метр девяносто не узнал знаменитого на весь мир норвежца? Это в моем времени северная нация смогла выдвинуть лишь идиотов в генсеки НАТО, а здесь среди них еще оставались настоящие «люди мира». Хейердал ведь не зря приглашал к себе людей разных наций, рас и исповеданий. Он верил в человеческий разум. И куда все это позже ушло? Нет, мельчаем мы с каждым поколением.
В нашем зале сейчас пусто, и знаменитый путешественник с любопытством осматривает выставленные в витринах находки. Овсянников постарался, выгреб все из музея. Помогли и волонтеры из студентов разных архангельских Вузов. Так что краснеть не пришлось. Надписи дублировались на английском языке. Я сам их лично переводил. В эти дни экскурсантов приводили по списку, после конференции доступ будет открыт всем желающим. Но тогда сюда придут экскурсоводы из музея.
Хотя и сейчас сильно охочие по вечерам могут присоединиться к малочисленным группам. Было бы желание. Хотя наш народ больше рвался в выставочные отделы легкой и пищевой промышленности. Там и раздача журналов с выкройками и дегустация новых напитков. Думаю, это и была настоящая причина временного запрета на посещение. Не разбалован советский человек еще благами цивилизации.
— Вот ты где?
С детства знакомый бархатистый голос заставляет вздрогнуть. Ну, конечно же! Куда Тур Хейердал без своего друга, не менее именитого искателя приключений, больше известного советским зрителям, как ведущий передачи «Клуб путешественников».
— Юра, смотри — тот самый меч! Это сенсация! Как только я увидел его в новостях, то тут же решил обязательно его рассмотреть поблизости. А эти молодцы его выставили с другими не менее любопытными находками! Советские начинают учиться себя подавать.
Сенкевич замечает мою фотографию с раскопок, затем поглядывает на меня и толкает Тура под руку:
— Так вот, этот парень, что нашел меч прямо под оком телекамеры.
Я смелею и подаю руку для знакомства:
— Сергей Караджич.
— Юрий, фамилию, думаю, ты знаешь. Можно на ты?
— Конечно!
В общении Сенкевич такой же, как на экране, простой, обаятельный и очень улыбчивый. С ним и Тур начал улыбаться чаще. Приятно наблюдать за деятельными и успешными мужиками. А ведь они в своих путешествиях через многое прошли. Не раз рисковали жизнью. Зато показали всем какой у нас все-таки необъятный и красивый мир. Жаль, не до всех дошло. Но они честно старались.
— Юра, ты представляешь насколько это открытие важно для моей работы? Я как раз собирался изучать путешествия норвежских конунгов в Биармию. И на тебе — сенсационная находка.
Я прислушиваюсь к разговору, затем замечаю ободряющую улыбку Сенкевича и решаюсь:
— Извините, что вмешиваюсь, но я также по окончании института собираюсь заняться этой темой. И моя последняя работа в археологии связана именно с Биармией.
Тур тут же проникся, и я тащу знаменитостей дальше. «Золотого божка» нам все-таки из столицы не довезли, но есть цветные фотографии и подробное описание находки. Мой рассказ и пояснения произвели на норвежца впечатление. Оказывается, он совершенно не знал о наших исследованиях и тут же загорелся идеей сотрудничества.
— Ты, Сережа, еще студент?
— Да, перешел на третий курс.
— Ничего себе! И столько успехов. Хорошо начинаете, — голос Сенкевича был доброжелателен. Хейердал в это время записывал телефоны областного Краеведческого музея, Овсянникова и нашей кафедры. Мой в первую очередь. Видимо, в его голове созревали грандиозные идеи. Глядишь, они к нам еще на драккаре в Северную Двину приплывёт. С него станется!
— Я с детства интересовался историей. Сейчас воплощаю мечты в жизнь. Еще несколько дней назад копался в земле. Мы в данный момент ведем раскопки в Заостровье, это на том берегу Северной Двины.
 
Гости смотрят друг на друга и чуть ли не одновременно спрашивают:
— Так они еще там ведутся?
— Ну да. До конца лета, как погода позволит. Не смотрите, что сейчас жара, в августе бывает довольно холодно.
Знаменитости явно загорелись, а мне стало неловко. Машина на ремонте. Но…
— Минутку!
Бросаюсь к телефону. Только бы был на месте.
— Дядя Саша, это Сережа!
— Привет. Что хотел? По машине что-то?
— Да она в ремонте, а мне край как надо вечером в Заостровье съездить. Не выручите. Я бензином отдам.
— Так уж и надо?
— Так Москвич в ремонте. Завтра обещают сделать. Очень хороших людей надо на раскопки свозить.
— Ну раз хороших. Да и от бензина не откажусь. С этой конференцией странные перебои возникли и везде гаишники.
— Чего тогда молчали, я бы добыл.
Договорились. Заберу Хейердала и Сенкевича в восемь часов с парковки новой гостиницы «Архангельская». Та закрыта для посторонних, но не для меня.
Проводив гостей, я оборачиваюсь и вижу Ирину, беседующую с каким-то худощавым мужчиной в светлом сюртуке. Подхожу ближе и слышу хорошо знакомое щебетание. Ничего себе! Они оба говорят по-французски. Ирина не отстает, вон как бойко тараторит! В голову закрадывается смутное сомнение. Мне для полного счастья только Жак Ива Кусто здесь не хватало. Прохожу дальше. Уф, это не он!
— Месье Серж, — Ирина представляет меня.
— Александр Дювалье, — рукопожатие пожилого человека крепко. — Вы молодо выглядите для такой важного поста.
Я снова поражен. По русские он говорит с легким акцентом, но правильно. Ирина замечает мое замешательство:
— Сереж, не удивляйся. У него бабушка русская.
«Ага. Эмигранты. Нам только этого сейчас не хватает. Проверки КГБ на предмет общения!».
Но отгоняю плохие мысли в сторону, и мы мило беседуем. Француз здесь по делам своего бизнеса, что-то из области электроники. Случайно сцепились языком с Ириной.
— Вы шер ами этой прелестной мадемуазель?
Мы пьем кофе в буфете. До следующей экскурсии еще час, можно передохнуть и перекусить. Француз отдает должное нашей медовухе и пирогам. Особенно ему понравились кулебяки с палтусом и треской. Говорит, что ничто подобное во Франции не делают и просит рецепт у Иришки.
— Как догадались?
— Это сразу заметно по вашим взглядом. Ох, молодость! Волны Амура…
Вот как я его сейчас понимаю. Еще три года назад был таким же старпером, со вздохом провожающим взглядом молодые парочки. Эта свежесть отношений, горячность крови, непотерянная в душе романтика. Сейчас же ощущаю себя совершенно иным человеком. Старость тихонько истаивает где-то на задворках души.
— Приводите своих друзей. У нас интересная экспозиция.
— О да! Мадемуазель Ирен рассказала много чего любопытного. Кто бы мог подумать, что люди жили в таком суровом краю так давно.
Когда Дювалье волновался, то акцент ощущался сильней. Но любопытным оказался персонаж. Начал задавать такие вопросы, что я даже несколько озадачился. Нас, конечно, предупреждали. Но кто бы мог подумать, что промышленным шпионажем будет заниматься подобный благообразный господин. Да еще и потомок эмигрантов. Ирина не просекла фишку, её просто нравилось общаться с иностранцами. Принимать небольшие презенты и пищать от восторга и от комплиментов. Эх, какие советские люди были все-таки наивными! В отличие от меня, пережившего девяностые и знающему настоящую цену европейцам. Не, не брат ты мне…
Я сразу же завернул к старшему по смене и просил переговорить накоротке. Подполковник выслушал мои предположения и хмыкнул:
— Мы также засекли его странную активность. Но все равно спасибо за сигнал. Молодежь нас обычно не жалует.
— У меня свои правила, товарищ подполковник.
— И какие?