Цена империи. Выбор пути

В моей карьере было множество военных кампаний. И ни одна из них не была настолько сложной, как эта. Я не оправдываю себя, я только ищу причины нашей неудачи. Удивительно: я не потерпел и в этой войне ни одного поражения! Но… Обиднее всего было то, что к этим событиям приложили руку русские. Наша разведка не ожидала, что эти северные варвары рискнут на игру в этом регионе. До сих пор противодействие шло только в рамках нашей Большой игры в Азиатском подбрюшье Российской империи. Там у них были определенные успехи. Памир, наши поражения в Афганистане. Но империя сильна тем, что умеет ждать. Мы не можем быть сильны во всех точках мировой карты. Пока что. Наше преимущество в контроле узловых точек, самых важных с точки зрения современной военно-политической стратегии. И одной из ключевых точек восьмидесятых годов стал Египет. Контроль за Суэцким каналом — стратегическая цель. Но то, что в этом месте нам будут так активно противодействовать оказалось неожиданностью. Что еще? О! Очень многое сложилось, очень многое.
Я начинал свою карьеру, участвуя в осаде Севастополя, где был серьезно ранен. Но даже не было мысли оставить военную карьеру. Следующей войной оказалась китайская экспедиция пятьдесят седьмого года. Во время восстания сипаев я оказался в Индии, был в составе войск штурмующих Люкнау, считаю генерала Гранта своим учителем. Великий был полководец! В шестидесятом снова Китай, потом Канада, где мне пришлось воевать с индейцами. Довольно успешно. Мои усилия были отмечены, я оказался в Лондоне и приложил немало сил для реформирования сухопутных сил королевства. В семьдесят третьем провел весьма удачно войну против коалиции Ашанти в Западной Африке, обеспечив наше господство в этой колонии. Потом был поход против зулусов. И вот я на Кипре, собирая экспедиционный корпус против Египта.
Проблемы начались с фиаско наших доблестных военно-морских сил при попытке атаковать Александрию. Бесчестные минные постановки и атаки нанесли Средиземноморскому флоту серьезный урон. После этого мы потеряли серьезную операционную базу, ведь двадцатитысячную армию необходимо снабжать! И ее потребности более чем серьезны! А тут еще и потеря всего десанта — тысяча двести пехотинцев из метрополии! Это оказалось ледяным дождем для наших политиков. Вместо того, чтобы предпринять все меры для исправления ситуации, они хотели вообще отложить экспедицию в Египет, пытаясь найти какие-то компромиссные решения.
Правда, победили люди решительные, но я смею утверждать, что было упущено время! Зачем было вести переговоры с султаном? Надо было сразу же высаживаться в Яффе! Политики же приняли половинчатые решения. Мне разрешили взять только шесть тысяч солдат из метрополии, дополнив их десятью тысячами индийских войск. Вместо двадцати-двадцати двух тысяч я получил всего шестнадцать. Но и это не стало той причиной, на которую мне следовало бы ссылаться. Второй ошибкой было назначить командующим вторым экспедиционным корпусом генерала Джеральда Грэма. Мы вместе с ним сражались под Севастополем, участвовали в экспедиции в Китай, он был храбрым офицером и решительным командиром, но… Он еще и был карьеристом, причем склонным к интригам. С самого начала он поставил себя выше меня, хотя я был старше и по званию, и по положению. У самого Грэма было восемнадцать тысяч пехоты и конницы, из них только один полк (800 человек) из метрополии, этот отряд перебросили из Персии, остальные части были индийские, достаточно надежные, но только тогда, когда над ними постоянно висят меч и плетка английского господина. Накануне экспедиции вице-король Индии выбил для него производство в генерал-лейтенанты. Джеральд числился любимчиком у сэра Робинсона.
К ноябрю мои войска прибыли в Яффу, начав сосредоточение. Тут же были подготовлены склады. Снабжение было решено организовывать морем. Я планировал наступать вдоль побережья к Порт-Саиду. Небольшие корабли могли обеспечивать армию всем необходимым, а при нашем подходе к Порт-Суэцу должна была подойти наша эскадра. Совместными усилиями мы бы взяли укрепления у канала достаточно быстро. Впрочем, я держал в уме возможность оставить тут только отряд для осады крепости, а самому совершить марш на Каир. Выступление было назначено на третье число. Шестого генерал Грэм должен был высадиться в десяти милях от Суэца и блокировать его, после чего двинуться вдоль канала навстречу мне к Порт-Саиду. Если складывалась бы благоприятная обстановка, можно было после занятия Исмалиэ наступать на Каир. Занятие Исмалиэ было ключевым моментом этого плана: этот город становился опорным пунктом для взятия столицы Египта!
Удар соединенных сил двух экспедиционных корпусов должен был быть достаточным для того, чтобы сломить сопротивление туземной армии. И еще. Моим первоначальным планом был поход на Акабу, оттуда на Суэц, где и собирался соединиться со вторым корпусом Грэма. И мне это запретили! Опять по политическим причинам! Дабы не раздражать сиятельную Порту! Еще маршрут вдоль моря они как-то прикрывали, а вот такой поход вызвал слишком серьезные опасения у османов, которые были нашим союзником в возможной второй восточной войне. Третьего я выступил. Но Грэм высадился только шестнадцатого! Это было возмутительно! Это… просто не передать насколько ужасно! Мне предстояло пройти почти четыреста миль, правда, большая часть пути пролегала в более-менее преодолимой местности, ну, немного по пустыне, но не все пятьсот миль, как пришлось бы идти по первоначальному маршруту на Акабу! В общем, мы выступили под музыку полковых оркестров и с развернутыми знаменами. Это был великолепный марш лучшей в мире пехоты! Победители Наполеона и Николая шли улицами древнего города к новой победе. Пусть не такой славной, но такой необходимой!
Нападения небольших конных отрядов начались почти на второй день, как мы вышли в поход. Впрочем, этим меня нельзя было смутить. Такая тактика была мне хорошо известна по боям в Канаде. Налеты небольших конных отрядов индейцев мы научились быстро парировать. Этот опыт помог нам и тут организовать правильно патрулирование. Так что потери нес противник, а не мы. Проблемы серьезнее начались, как только мы вышли к Аравийской пустыне. Тут мы впервые столкнулись с полевыми укреплениями египтян. Не такие уж и серьезная фортификация, но, чтобы преодолеть огневые точки, защищенные мешками с песком, в которых стояли картечницы и откуда наш авангард поливали стрелковым огнем, приходилось останавливаться. Переходить в боевой порядок. Подтягивать артиллерию. Как правило, после начала артиллерийского обстрела противник организованно отступал, а мы теряли драгоценное время! Десятого числа в порт Яффы вошел корабль с грузом селитры, по документам — для приготовления пороха для нашей армии. Он стал на причал у армейских складов. Пока выясняли, кто выписал этот груз, зачем и кому его разгружать, команда с торговца куда-то исчезла. А в десять часов вечера в порту Яффы раздался взрыв! Я только сейчас смог оценить его масштабы! Порт был разрушен! Склады охватил пожар! При этом свидетели говорили, что после взрыва в гавани заметили очаги возгорания на территории складов, которые никак не могли быть связаны с катастрофой в порту! Было впечатление, что кто-то еще и помог огню распространиться! А когда начали рваться снаряды и порох, предназначенные для моей армии, стало совсем жарко. Порт горел три дня! Город пылал еще сутки! И теперь снабжение надо было организовывать из Кипра, склады Мальты были пустыми — мы выгребли из них всё и отправили в Яффу!