Цена империи. Чистилище

–Пуля прошла буквально в двух пальцах от сердца. Хм… Есть такая небольшая область в груди, куда можно спокойно выстрелить, и человек останется жив, ежели заражения крови не последует. Такой треугольничек везения. Там нет ничего из жизненно важных органов, вот в него пуля и угодила, прошив тело насквозь. Рану я вычистил, обработал, поутру особых проблем не вижу. Сударь… случай, скажу я вам, не уникален, но таких один на тысячу, да, можете мне поверить!
Под сию болтовню доктор, кивнув своею роскошною бородою, направился к дверям, видимо, расслышал мое еле-еле прохрипевшееся: «Благодарю вас, профессор».
Далее мне дали возможность оправиться, а какая-то молоденькая девица в одеянии сестры милосердия напоила меня легким куриным бульоном. По ее уверению, пока ничего более питательного доктор мне не разрешил. Но вечером, если все будет хорошо, позволит съесть что-то более существенное. В иное время и в ином бы состоянии я не преминул заметить, что из рук сего ангела Господня согласен и на корочку черствого хлеба, да только пока что было мне не до политесов.
Но тут в комнату вошел великий князь и хозяин здешнего дворца Михаил Николаевич Романов, скорее всего, будущий император.
–Сергей Николаевич, мне добрейший Вячеслав Авксентьевич дал три минуты, посему детально поговорим несколько позже. Главное: откуда у вас эти документы?
–Мой дядя, шеф жандармов, тайно привлек меня к расследованию… Потом лично Александр Николаевич… В день взрыва я передал ему папку… Коричневой кожи… Там кратко… Тут полностью.
–Я понял вас, Сергей Николаевич. И я хочу выразить вам свою благодарность– уверен, вы спасли меня и всю мою семью. Я ваш должник. Выздоравливайте. И… ваш труд не пропадет втуне. Аз воздам…
И великий князь покинул мое нынешнее помещение. Ну что же, мне теперь надо выздоравливать…
 
Глава двадцать девятая. Точки над «I»
Мелочи не играют решающей роли. Они решают всё.
Харви Маккей
Санкт-Петербург. Новомихайловский дворец.
24 февраля 1880 года

Великий князь Михаил Николаевич
Я уже направился в комнату, где находился Сандро, как меня перехватил слуга, сообщивший, что внизу ожидает Тимашев. Это означало только одно: угенерала были важные новости, которые требовали моего срочного внимания. Пришлось изменить маршрут и отправиться в кабинет, куда должен был направиться шеф жандармов. Могу сказать откровенно, что на эту работу нужен был бы человек несколько иных деловых и душевных качеств, но пока что никого на его замену нет, в ближайшее время и не предвидится.
По генералу было видно, что он сегодня не спал.
–Михаил Николаевич!– Тимашев уже привык не чиниться в моем присутствии, называя по имени-отчеству. И это меня радовало.– Фиппса взяли. В шесть часов поутру. Он с вечера был в салоне, видимо, алиби…
–Как сработали?
–Чисто. Никто заметить не должен был. Мне пришлось привлекать таких людишек, уф, не здоровался с ними, а руки вымыть до сих пор желание имеется.
–Александр Егорович! Замечательно! Меня это радует. И хорошо, что вы появились поутру, есть у меня еще вопросик, вот только, вижу, что-то вы еще хотели спросить…
–Что делать с…
–Назовите его Карликом…
Тимашев усмехнулся. Англичанин был росту выше среднего, так что ирония сия пришлась ему по нраву. Но тут я перешел на совсем не ироничный, а совершенно деловой тон:
–Запереть в надежном месте, лучше за городом. Подвал. Связать, аккуратно, двое суток давать только пить. Не развязывать. Гадит пусть под себя! И только потом поговорим. Первый допрос проведу лично.
–Простите, Михаил Николаевич, невместно же вам мараться…
–Это не сегодня решим. Тут до собора всего ничего осталось. А есть еще одно важное дело. Скажите, кабинет государя уже разбирали?
–Работы ведутся. Эта часть пострадала немного менее других, так что да, закончили…
–Сейф в кабинете?
–Сейф немного помят, никто его не вскрывал. Будет новый государь, тогда…
–С этим даже не спорю. Вот только не было ли у моего покойного брата еще какого-нибудь сейфа? Тайного и небольшого.
Тимашев вздохнул. Ага! Это становится интересным…
–Вчера при разборке стола в кабинете один из его ящиков оказался заперт. Открыть не могли, но выломали– это был как раз сейф. Небольшой. Ключа не обнаружили. Я должен был вчера доложить, но…
–Где сейф?
–У меня в кабинете.
–Ну что же, позавтракать мне сегодня не судьба. Едемте, немедленно. И надо найти человека, который сможет сей сейф вскрыть. Поверьте, Александр Егорович, это не просто важно, это архиважно!
И бравый генерал, возглавивший жандармов, поперхнулся невысказанным возражением, кивнул головой в знак согласия. Понимаю. Для него это всё из ряда вон выходящее. Но тут действительно важно… Посмотрим, вот сейчас поедем и посмотрим!
Сразу же посмотреть не удалось. Почти два часа пришлось ждать, пока найдут нужного человека, который примерно четверть часа весьма аккуратно возился с тайным замком, но справился-таки, чертяка!
И вот тут и получилось так, что папка коричневой кожи с выбитым узором и рисунком дерева, с которого на землю упали плоды, лежала там в гордом одиночестве. На небольшой металлической вставке была надпись «Время собирать камни». Думаю, это не соответствует содержанию рисунка, но вполне соответствует содержимому папки. Под тяжелым взглядом Тимашева открываю папку, просматриваю. Так и есть. Это она. Рукописи не горят! Так и вправду не горят! Оказывается… Зато теперь многое становится на свои места. А еще там, в папке, есть несколько слов, начертанных покойным императором. Ну вот и пришло время истины для одного весьма неплохого человека.
–Александр Егорович, знаю, вы хотите узнать, что в этой папке, не так ли?
–Да, Михаил Николаевич! Есть такое желание.
–И не страшит вас фраза из Экклезиаста, что во многих знаниях многия печали?
–Страшит…
Вот что не заберешь у Тимашева, так это честность. И честь… А вот с последним увы мне…
–Александр Егорович! Я уже говорил вам, что вы по долгу службы своей в самые важные тайны нашего государства вовлечены. Но тут… Понимаете, не могу вас неволить. Понимаю, что заставляю вас идти против совести и чести дворянской, но сии грехи я на себя беру. И брать буду, ибо не время сейчас… Но как только вы откроете эту папку– вы станете владельцем столь важных тайн, что назад никакой дороги не будет! Тут даже не в отставке дело. Эти тайны– вопрос жизни и смерти. Для многих тысяч людей. И для нас с вами. Более того, скажу вам откровенно. Как только вы откроете эти документы, про слово «честь» можете забыть. Нам с вами придется заниматься такими делами, которые будут противоречить всему вашему воспитанию и убеждениям. Но если не мы, то кто же? Подумайте! Неволить вас не буду!