Мы вместе «До», а как жить «После»?

Да нет, Сафронова, давай-ка ты признаешься самой себе. Мелькать перед его глазами ты боишься по другой причине. Трусишь снова в них заглянуть.
За этими мыслями я разрисовывала последнюю страницу тетради. Ничего особенного, какие-то незамысловатые фигуры, стрелочки, сердечки.
— А Машенька у нас художница, — раздался над головой приторно-ласковый голос.
Я вздрогнула и выронила ручку. Излишне было поднимать глаза, чтобы узнать, кто это произнес. Но я подняла. Антипов нависал надо мной, и я чувствовала его раздражение. Он стоял так близко, что от его дыхания по коже забегали табуны мурашек. Боже… Я захлопнула тетрадь. Почувствовала, как запламенели щёки.
— Мария, — наклонился мажорчик к самому моему лицу, — будьте так любезны, оторвите свой зад и пропиздуйте на выход, — он вытянулся в полный рост: — Живо!
В меня опять кто-то вселился: то ли черт, то ли маменька:
— Так смешно, когда невежда пытается казаться ум…
Я не успела договорить — Антипов схватил меня за руку.
— Да что за привычка?!
— А вам, телкам, нравится, — стал буквально выволакивать он меня из-за парты. — Церемоний хочешь? Ну пойдём. Я тебя поцеремоню.
Весь класс застыл и наблюдал за моим позором. Я не отбивалась, не вырывалась, а дала себя подталкивать к выходу в коридор. Только Кира, когда меня уже почти допихали до дверей, крикнула:
— Слыш! Отпусти её!
— Сиди уже. А то и тобой займусь, — ледяным голосом осадил защитницу Антипов.
— Кир, я в порядке, — выдавила я улыбку. — Он мне ничего не сде…
И тут же один волшебный толчок выкинул меня в коридор.
Антипов с треском захлопнул дверь и практически швырнул меня в сторону окна. Пока я морозилась, подбирая нужные проклятия, он подошел и взял меня в плен, упершись ладонями в подоконник с двух сторон от моего бренного тела. Своеобразный домик. Ужасов. Взывать в мольбе некому. Оставалась радикальная мера: на крайняк заорать, чтобы поставить на уши всю школу. А вот мой экзекутор голос не повышал — шипел.
— Слушай сюда, говорю один раз, ты запоминаешь. Если я сказал подойти — ты бежишь. Приказываю подать — ты несешься. И всё это — со счастьем на своей блеклой мордашке. Усекла?
— Нет… — пробормотала под нос.
— Что? — не ожидая такого ответа, он даже моргнул, на мгновение превращаясь в обычного парня с человеческими реакциями.
И этого мне хватило. То ли я осмелела, окончательно приготовившись к смерти, то ли за ту самую долю секунды вообразила, что с ним можно разговаривать как с нормальным, адекватным человеком.
— Нет, — повторила. Твёрдо и решительно. — Что, слишком сложное слово для тебя? Видимо, не слышал?
Боже, что я творю?!
Он опять моргнул, теперь уже дважды. Затем снова напялил на свою красивую физиономию выражение царька.
— Че, смелая? Или бессмертная?
— Тю-ю, как предсказуемо. А шуточки-то с бородой. Лё-ша.
— Слышь, — тут же припер он меня к подоконнику, — не смей меня так называть.
— А то что? — слегка оттолкнула я его. — Дай угадаю. Накажете, ваше высочество?
Он вдруг плотоядно прищурился. Янтарь в его глазах превращался в лаву. Вжав меня в пластик торсом ещё сильнее, так, что теперь между нами было не просунуть и тетрадь, он выдохнул мне в самое лицо:
— Ах вот чего хочет маленькая сучка…
И теперь мои колени затряслись.
    
Глава 4
— Стесняюсь спросить, что ты себе вообразил, Антипов, — в горле пересохло как в пустыне. Он настолько близко, что тепло его тела передавалось мне.
— Идем на парковку. Садимся в мою тачку, где ты задираешь свою милую юбочку и раздвигаешь ноги. Или можем прям здесь. Варик, где ты на коленях, мне даже больше нравится, кукла Ма-ша, — будничным тоном, с мерзкой ухмылкой сказал мне этот козел. Мне! Выдал такое!
— Наказание — секс с тобой, да? Всё настолько грустно, Лёш?
Из класса захихикали. Кто-то осмелился дверь приоткрыть? Надо же…
О! Такого унижения мажорчик уже не перенёс. Стушевался, лава превратилась в пепел, но желваками своими для проформы поработал.
— Встретимся после уроков, — ткнул он мне в грудь пальцем и быстро стал удаляться. — И не вздумай съебать — пожалеешь. Са-фо-но-ва.
— Сафронова!
— По-хуй!
— Надо было кулаком тебя вчера приложить, — процедила я со злостью себе под нос.
Фу, какой невоспитанный! Моей маме бы не понравился. Но такой красивый… Стоп. Что значит, встретимся после уроков?
Выдохнула и закрыла лицо ладонями. Пиз… То есть кошмар! Ну и что делать? Пожаловаться директору? Так Антипов еще ничего не сделал. Получится, мое слово против его. Родителям рассказать? У моих будет шок и стресс, а Лёше даже подзатыльник не дадут. Лёше…
Вдруг он все же меня пугает? Ну не может же он быть настолько хреновым? С его внешностью нельзя быть гадом. Такие должны рождаться рыцарями. Теми, кто защищает и оберегает. Рядом с кем не страшно. За кем можно спрятаться от любых бед. Именно к такому хочется на ручки, чтобы безмятежно уснуть.
О-о-ой, идиотка, что ж я такое несу?! Шлепнула себя ладонью по лбу и вернулась в класс. Размечталась, блин, кукла Маша.
В аудиторию я вошла под восхищенный взгляд парней, — оно и понятно, — и оценивающие взгляды девочек. Я бы с радостью поменялась местами с одной из них, чтобы больше никогда не находиться к Антипову так близко. До сих пор чувствовала, как его бедра припечатывали меня к подоконнику, и запах парфюма никак не сходил с моих рецепторов. Кира вилась около меня, ощупывала, будто мажор мне кости переломал. Мог, наверное. Однако подруга сказала, что гордится мной.
У нас шел последний урок, а меня кидало то в жар, то в холод. Цеплялась за соломинку, представляя, что Антипов забыл обо мне или уже свинтил. Хотелось верить, что я родилась под счастливой звездой.
— Можно как бы через запасной свалить, — предложила как можно тише Кира.
Я согласилась.
— Только давай пройдем через левое крыло, чтоб не проходить по вестибюлю.
У моего желания уцелеть несколько оснований: во-первых, завтра суббота, а во-вторых, лучше дать звезданутому созданию остыть. Побегаю пару недель — ему станет скучно и неинтересно. Стоило попробовать все возможные варианты, прежде чем засунуть голову в пасть льва.
Все выходные Антипов не шел у меня из головы. Сидел там и барабанил на ударной установке. Выбираясь на улицу погулять, я шарахалась от каждого прохожего, кто хоть немного походил на моего мучителя. Умом понимала, что стычка неизбежна, но упорно усыпляла свою бдительность. Щадила нервную систему.