Почти мой

— Оно не мужчина, — спокойно возражаю я.
— Глупая ты. Стив работает здесь давно. И тех, кто с ним ласков он не обижает. У нас в коллективе есть и одинокие женщины, и не все молодые, но он никем не брезгует, а даже премию начисляет…
— Так, стоп! Не нужно дальше. Мне и без этих подробностей жить тошно. Спасибо за совет, но я ещё не настолько отчаялась и до безобразной старой девы мне ещё далеко! И не дай бог этот слюнтяй распустит руки — подам жалобу за домогательство!
— Тебе не позволят, и никто тебя не поддержит. Свидетелем никто не пойдёт, потому что всех всё устраивает, а кому не нравится тот здесь надолго не задерживается. И ко всему Стивен сын генерального директора.
— Ясно, с этого нужно было и начинать! — хлопаю дверью и несусь на своё рабочее место уже не горя желанием присоединяться к этому сплоченному коллективу, мать их.
— Поиграем в продавца и покупателя, может хоть так стажировка пойдёт веселее, — тут как тут нарисовался Стивен. — Я покупатель. Хочу купить герметик. Предложи какие есть в ассортименте, чем отличаются и в чём преимущество каждого!
С каменным лицом тянусь к третьей полке. Ростом я не вышла, поэтому приходится подниматься на цыпочках, моя кофточка при этом задирается, и я как на зло ловлю на себе похотливый взгляд этого лизуна. В такие моменты я жалею, что у меня нет парня, которому можно рассказать об озабоченном придурке, которому будет плевать чей он там сын, а просто даст ему в морду или прищемит пальцы дверью. Иногда хочется, чтобы у тебя был тот, кто в состоянии тебя защитить. Сама я бить людей не умею, хотя некоторые этого очень заслуживают. Нет, видимо во мне ограниченный резерв ласки, или я неправильная женщина, или жизнь меня ещё мудростью не прибила, но приручать этого похотливого суслика я не намерена. Мы не сработаемся. Дура. Вообще не стоило сюда приходить!
— Жаль, что твоему папаше никто вовремя не посоветовал пользоваться презервативом! Не выйдет у нас с тобой сыграть в магазин, Стиви, — разворачиваюсь, чтобы уйти, но Стиви, оказывается, решительно против.
— А ну стоять! Я что зря тут на тебя столько времени угробил? — больно хватает он меня своими клешнями. И я не придумала ничего лучше, как плюнуть ублюдку в лицо, а затем дотянувшись до свёрл умудрилась приставить его к горлу Стиви, который тут же молча убрал руки. Смотрите-ка, не понравилось ему! Из-за таких козлов скоро превращусь в мужененавистницу!
Дурацкий день!
На улице выуживаю из кармана телефон и пытаюсь дозвониться Мие. Набрала раз десять. Такого ещё не было, чтобы она не брала трубку. Она ведь телефон даже в ванную с собой таскает. Это начинает меня не на шутку беспокоить. Продолжаю попытки, одновременно пытаюсь поймать такси.
Через двадцать минут я возле ворот особняка Рубена Таджи и двухметровый охранник на входе лишь отрицательно качает головой, перегородив мне дорогу.
— Мне не позволяется войти? — опешила я. — Ты что немой? Где Мия? Кто-то может мне объяснить? Я не уйду, пока не получу вразумительного ответа!
Охраннику по барабану, перекачанные мускулы освободили мозг от способности думать предложениями, у него только получается отдельными короткими словами. Но я существо упрямое, присаживаюсь на бордюр и начинаю ждать, набирая Мию с периодичностью каждые десять минут.
Ровно через два часа, взвинченная волнением за подругу до предела, наблюдаю возвращение отца-деспота, и мой нервоз видимо напрочь лишил меня страха. Потому что я бросаюсь наперерез и водителю ничего не остаётся как остановить машину.
— Я хочу знать, почему я не могу увидеться с Мией? И почему она не отвечает на мои звонки? — кричу, чтобы Рубен смог меня услышать.
Пассажирская дверь приоткрылась. Неужели мне соизволят ответить?!
— Я больше не позволю, чтобы моя дочь водилась с такой гадкой тварью, которая уговорила её ради развлечения выставить на продажу свою девственность! — чеканит ненавистью каждое своё слово Рубен. — Убирайся! Мы не желаем тебя больше видеть! Из-за тебя моя дочь опозорена! Скажи спасибо, что мы не разобрались с тобой, как ты того заслуживаешь!
 
— Я? — выдохнул мой омертвевший голос.
Такого унижения, такой растерянности …и разрушающего предательства в своей жизни я ещё не переживала. Так больно меня растоптали впервые. …Не знаю, сколько я брела пешком, пытаясь перестать плакать и собрать свои мысли. Неужели чтобы избежать гнева отца она пожертвовала нашей дружбой? Я не могла в это поверить. …Не могла. Бормоча одно и тоже, даже не помню, как села в автобус и добралась домой. Это было не просто потрясение. У меня впервые заболело сердце, и я узнала, что душа тоже может ныть. Я не знаю, прощают ли подобное и как это сделать? Не знаю смогу ли когда-нибудь доверять. Не понимаю, с кем я дружили все эти восемнадцать лет. Как она могла так подло соврать??? И где-то в самой глубине, маленькой искоркой не затухает надежда, что Рубен мне соврал, что Мия не способна на такое предательство.
— Вот, — встречает меня в дверях Синди, кивая на лежащую в коридоре мать. Младшая сестра, судя по её кричащему макияжу, снова собралась тусить в одном из этих дешёвых клубов. — Опять напилась! Сказала, что её хахаль бросил. Разбирайтесь сами, я уже вызвала доктора Торренса.
— А у неё разве кто-то был? — устало, почти на автомате произношу я, больше всего на свете желая перемотать этот день или поставить на паузу.
— Понятия не имею! Всё, я ушла! — хлопнула дверью Синди, тем самым показывая, как она зла на мать.
Опустившись рядом с мамой пытаюсь осторожно её перевернуть:
— Мам, как же так? Вед ты же знаешь, что тебе нельзя пить, — она меня не слышит, но я всё равно продолжаю с ней разговаривать. — У нас с тобой сегодня выпал паршивый день. Ты бы сейчас, конечно, начала меня уверять, что это магнитные бури на Солнце или что Уран в козероге предполагает подобную хрень. Сейчас приедет Джек, поставит тебе капельницу и сразу станет легче. …А вот мне капельница не поможет. И я без понятия как мне быть.
    
Глава 2
Джек Торренс давно присматривает за моей мамой. Ещё с тех пор, как погиб мой отец. Сначала Джек был её психотерапевтом, затем они как-то вдруг сдружились, и он стал поддерживать её просто так, по-человечески. Даже денег уже потом не брал за продолжительные беседы «по душам». Мама часто впадала в депрессии, я всему винила её увлечение астрологией и картами Таро, а Джек уверял меня, что это такая особенность её психики. Джек добрый парень, и это настолько удивляет, что мне постоянно мерещится какой-то подвох, потому что в наше время добрые люди такая редкость, они как вымирающий вид, и их можно сосчитать на пальцах. Нет, очень многие косят под добрых, таких пруд пруди и у них так здорово получается притворятся, что они начинают верить сами себе. Но стоит копнуть поглубже, либо ситуация сложится не в их пользу — и всё, конец конспирации, не получается держать лицо. И вроде бы никакого тайного умысла в помощи Джека не просматривалось, но я всё равно как-то неловко чувствовала в его присутствии. Он был старше меня на пятнадцать лет, для меня это ого-го разница, почти в отцы мне годится. И он нравился мне как человек, но не как мужчина. Внешностью наш доктор не блистал, прямо скажем он был некрасивым: невысокого роста, со значительными залысинами, крупный лоб, очки на носу. Правда за очками скрывались добрые серые глаза, которыми он заглядывал в самую глубину, будто читая твои мысли, иногда его взгляд становился похожим на взгляд старого, доброго и верного пса. И вот мне всегда казалось, что он смотрит на меня с каким-то ожиданием, с вовсе не дружеской симпатией, а как-то более заинтересованно. Будто он в меня тайно влюблён что ли. Он всегда очень мягок со мной и учтив, всегда спокоен, всегда у него можно спросить совета, потому что чего у него не отнять — так это ума. Джек очень умный мужчина, мудрый я бы даже сказала. С ним интересно поговорить, и каждый раз умиляет это благородство, никаких тебе намёков, никаких похотливых взглядов.