Охота на Лань. История одной одержимости

Андреа налил еще вина и усмехнулся.
– Будем по очереди навещать красавицу, как тебе?
– Она со дня на день уедет в Геную, – возразил Пьеро Медичи.
– По дороге всякое может случиться, – Андреа вытащил кинжал из ножен и стал ловить отсветы свечи на его гранях. – Мне будет приятно зарезать пару оленей и привезти тебе одну трепетную Лань. Охота будет приятной.
Пико слушал их и ликовал. План Андреа как нельзя лучше совпадал с его планом. И даже не надо связываться с Пьеро Медичи: достаточно дождаться подходящего момента и украсть похищенное. И в этом он с Андреа был согласен: охота будет приятной, а добыча – желанной. Нужно только подготовиться.
 
На следующее утро Пико написал Альфонсине, жене Пьеро Медичи, письмо: «Моя госпожа, я пишу Вам, потому что не знаю, кто бы еще мог помочь мне в одном щекотливом вопросе. Уповаю, госпожа, что вне зависимости от Вашего решения, этот вопрос останется между нами.
Моя двоюродная сестра, Бьянка, пишет мне в отчаянии, поскольку ее близкая подруга, которая живет во Флоренции, вынуждена тайно и срочно обвенчаться с избранником своего сердца. Тайно, потому что их семьи против брака из-за старинной вражды между семействами, а срочность этому делу придает положение девушки. Все, что им нужно, – укромное, труднодоступное место, я обеспечу им охрану и священника, а потом помогу средствами, чтобы они могли продержаться какое-то время, пока их семьи привыкают и смиряются с браком.
Бедняжка находится в таком отчаянии, что Бьянка несколько раз повторила в своем письме, что, помогая им, я могу спасти девушку от самоубийства, которое вдвойне преступно, поскольку умрет и невинное дитя.
Если Вам известно такое место, то, госпожа, прошу Вас помочь мне в столь деликатном деле. Если же Вы не захотите, то просто пришлите мне в ответ «Нет», а письмо уничтожьте».
Делла Мирандола думал, что Альфонсина, находясь в состоянии неизвестности из-за скорой смерти свекра, может проявить щедрость, надеясь на его влияние в делах в дальнейшем. И угадал: Альфонсина ответила, что в строящемся монастыре, которому она покровительствует, есть целое крыло с готовыми, пустыми кельями. И венчание можно провести там, а также пожить некоторое время под ответственность Пико и его людей.
Пико выгадал день в начале апреля, когда Лоренцо стало получше, съездил к монастырю и с радостью отметил наличие высоких стен вокруг здания, чистых, еще пахнувших строительными материалами, отбеленных келий. Он приказал в одной из них поставить простую кровать, повесить крест на стену. Он не собирался держать там Джованну долго, но пленница должна была поверить, что она находится в жилом монастыре.
Закончив подготовительные работы, он вернулся на виллу Кареджи.
 
5 апреля Лоренцо Медичи призвал к себе Анджело Полициано и Пико делла Мирандола и сообщил им, что тайно послал за Савонаролой.
– Зачем, Великолепный? – спросил Полициано. – Разве нет другого исповедника во Флоренции?
– Я хочу еще раз… последний раз… примириться с ним, чтобы оставить Пьеро мирный город, – прерываясь и тяжело дыша, объяснил Лоренцо.
– Это мудрый шаг, – заметил Пико.
– Я хочу, чтобы вы присутствовали при исповеди.
– Насколько это уместно? – засомневался Полициано.
Граф делла Мирандола только молча кивнул.
Лоренцо с неожиданной нежностью посмотрел на него.
– Джованни, как бы я хотел, чтобы ты продолжил свое служение науке. Чтобы ничто не тревожило твои размышления и поиски истины.
– Не волнуйся, Великолепный, я долгое время не мог продолжать работу, но вскоре с новой силой и энергией сяду за труды. Потому что у меня будет то, чего не хватало все это время.
Лоренцо слушал его и тревожно вглядывался в прекрасные черты Джованни. Пока он говорил, что-то опасное и хищное промелькнуло в выражении его серых глаз, и Лоренцо снова вспомнил, в каком ужасном состоянии был Пико, когда он вывозил его, растерзанного инквизиторами, из Франции. Об этом знали только они, и Великолепный хотел спросить, чего не хватало философу все это время, но в комнату вошел черной тенью Савонарола.
Боль волной пробежала по телу Лоренцо Медичи. Одно дело послать за врагом в попытке примирить его с семейством Медичи, а другое – понимать торжество того, кто его ненавидит, чувствовать себя слабым и немощным, зависящим от милости монаха, смотреть на его неприятное лицо и понимать, что Савонарола останется жить, а он, Лоренцо, веселый правитель Флоренции, станет прахом и пылью. И вся его власть, все состояние, все достижения останутся без его контроля и попечительства. Так ради сына, ради Флоренции, ради славы своей семьи должен он теперь смириться. Савонарола имел славу доброго и участливого исповедника, и Лоренцо надеялся, что любовь к ближнему пересилит ненависть к нему монаха.
Пико слушал исповедь Великолепного и поглядывал с опаской на Савонаролу. Тот пришел не просто так. Надежды Лоренцо на заключение мира слишком призрачны. Фра Джироламо не станет с ним торговаться, не станет уступать. Лоренцо должен понимать это. Но Пико понимал и отчаяние правителя. Вся жизнь была положена на процветание семьи и Республики, он не мог так просто отказаться от всего на смертном одре.
Наконец Лоренцо замолчал. Савонарола посидел минуту, размышляя над словами умирающего. Его худое лицо, низкий лоб и мясистый нос в полутьме спальни как-то по-особенному выделялись на темном фоне его рясы и капюшона.
– Значит, вы каетесь в жестоком разграблении Вольтерры?
– Да. Хоть на это и были политические причины.
– А что скажете по поводу похищения денег из сберегательной кассы девушек-бесприданниц? Многие из них погибли нравственно, вынуждены были продавать себя, чтобы выжить.
– Это была конфискация, потому что средства тратились на нужды организаторов сбора, а не на девушек. Но я признаю, что виноват, что не проследил их дальнейшую судьбу.
– Хорошо, что вы раскаиваетесь, Бог милосерд! – перекрестился Савонарола, следом за ним и остальные. – Но что скажете мне об убийстве? О массовом избиении ни в чем не повинных людей после того, как вашего брата убили, а вас ранили? Ведь вы же ограбили семейство Пацци, а потом жестоко наказали за попытку отомстить вам.
– Око за око, – Лоренцо с усилием сглотнул и облизал пересохшие губы. – Что я мог сделать? Люди – это стадо. Признаю, вместе с виновными погибло много невинных в дни волнений, но не я убивал их. Казнь была приведена в действие Сеньорией, а волнения контролировать я в тот момент был не в силах.
– Или не хотели… – Савонарола склонился ниже над Лоренцо. Сейчас он напоминал хищного ворона, прилетевшего выклевать глаза Великолепному.
– Чего вы хотите от меня? – Лоренцо гордо дернул подбородком. – Хотите раскаяния в гибели убийц моего брата? Хотите раскаяния в заслуженном наказании заговорщиков? Этого я вам дать не могу. Но мне жаль невинно погибших в те дни, и о них я скорблю.