Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Как назло, было так вкусно, что жевала я очень интенсивно, а вот разговор не клеился. Все молча ужинали, время от времени переглядываясь и продолжая сохранять неловкую паузу.
— Так ты согласна?
— С чем? — потеряв от сытости память на обиду, спросила я.
— Попробовать все сначала, — напомнил блондин, протянув мне свою крепкую ладонь с идеальной формой ногтей. — Киррас Дрейк. Дракон Лунного дома, Первый Коготь Дрианиша.
Мысленно присвистнув от титула, я стряхнула крошки с руки и потянулась вперед, чтобы ответить на рукопожатие, но блондин неожиданно притянул мои пальцы к губам, оставляя на костяшках отпечаток теплого поцелуя.
Брюнет прокашлялся, привлекая внимание и намекая, что прикосновение пора уже прервать. И мне ничего не оставалось, как отняв пальцы у блондина, смущенно опустив глаза.
— Тайрос Рейвен. Дракон Обсидианового дома. Первый Клык Дрианиша.
Да ладно? Два любимчика повелителя и в одном месте? Это же надо, как мне везет. Точнее, не везет, если вдаваться в подробности.
— То есть вы знакомы? — на всякий случай уточнила я, уже зная ответ на вопрос.
— Давно, — улыбнулся лунный. — Нам приходилось часто сталкиваться лбами. Так как тебя зовут, огонечек?
Краснея под вопросительными взглядами, я несколько раз сглотнула, прежде чем разомкнуть губы, и, признаться.
— Ханнари. Ханнари Ширин.
Та-а-ак, еще секунда, и-и-и-и…
Как я и предполагала, громкий мужской смех поднялся к потолку, и два запрокинутых подбородка вызвали страстное желание по ним щелкнуть, чтобы прекратить этот поток неоправданного веселья.
— Ну, хватит уже! Не так это и смешно!
— Очень смешно, «смешинка сладкая», — прекратив наконец заливаться, произнес лунный, растягивая губы в широкой улыбке. — Какое красноречивое, а главное, подходящее тебе имя, Ханнари.
Он посмаковал его на губах и, похоже, удовлетворившись послевкусием, прикрыл глаза, громко заурчав.
Когда я впервые раз услышала этот звук, была уверена, что седых волос на моей несчастной голове прибавится, а оказалось, что так драконы выказывают свою искреннюю симпатию.
Так что сейчас я даже не вздрогнула, лишь удивилась реакции мужчины на такую простую вещь, как мое имя.
— Тебе правда идет, Ханнари, — подтвердил брюнет, наполняя мою кружечку новой порцией чая. — Здесь нечего смущаться.
— Я не смущена. И уже давно привыкла к такой реакции. Вы не первые.
— Тот, кто назвал тебя так, видимо, видел в тебе куда больше, чем ты хочешь показывать. Меня, например, назвали в честь дикого черного кота, что водится за Темнолесьем.
— Почему?
— Я такой же гибкий, — усмехнулся он, весело подмигнув. — И урчать могу не хуже.
— Мое имя мне дал прадед, — начал лунный. — Киррас означает «стальной господин».
Взглянув на наручи и ошейник, я невольно вздохнула.
Да, я знала, зачем они нужны, и где-то глубоко внутри мне было даже жаль дракона, неспособного в полной мере насладиться собственной мощью. Сила, запечатанная в нем, была столь велика, что приходилось ограничивать ее, запирать этими стальными обручами.
Господин всем, но только не себе.
— Ты правильно поняла, огонечек, — кивнул он, и в серых глазах сверкнула печаль. — Так что каждый из нас так или иначе имени соответствует. И я уверен, что и ты когда-нибудь позволишь нам услышать свой смех.
Броский взгляд, посыл, и минорное настроение сдувает с меня со скоростью шторма.
Это все только для того, чтобы я разожгла огонь. Нужно зарубить себе на носу и никогда не забывать, напоминая себе об этом каждый раз, когда эти двое соберутся вновь лезть мне в душу.
— Спасибо за ужин. И доброй ночи.
Прошагав мимо замолчавших и нахмурившихся мужчин, я подошла к своим вещам. Вынула из сумки домашнее платье и спрятала в ворохе тканей блокнот. Прижав одежду к груди, уверенно скрылась на втором этаже, не услышав окрика или преследования, и громко вздохнула от облегчения, понимая, что смогу переодеться без свидетелей.
Умылась, пригладила пальцами топорщащиеся кудряшки, сняла с плеч немного припыленный уличный наряд и выдохнула, нырнув в тонкую шелковую сорочку.
 
Излишней скромностью я не страдала, а вот провести ночь в комфорте не могла себе отказать, поэтому без смущения вернулась в зал, где мужчины уже убрали следы ужина. Прошагала мимо них и рухнула в гору подушек.
— Огневичков не забудьте потушить! — напомнила, закутываясь в плед посильнее и высовывая из-под него голые пятки.
Ответом мне стал потухший свет и шуршание ткани, словно кто-то бродит в темноте, нарочито шоркая штанинами.
Мое ложе неожиданно прогнулось сперва с одной стороны, а потом с другой. Вскрикнув, я села, проваливаясь ладонями между шелковых подушек, которые двигались и разъезжались.
— Вы чего это сюда залезли?!
— Сама же сказала — спать, — хмыкнул Киррас. Судя по звуку, его лицо было где-то совсем близко, но в кромешной темноте я могла лишь бестолково крутить головой, пытаясь принять ровное положение.
— Ложись, Ханнари, день и правда был тяжелым, — пробасил Тайрос. Поперек талии обернулась горячая рука, роняя меня вниз и с силой стальной петли подтаскивая к чему-то твердому и горячему.
— Эй! Мы так не договаривались! Вы не будете со мной спать!
— Мы с тобой уже и так спим, — фыркнул блондин, и словно все видел, поймал мои пальцы, переплетая их со своими. — Обещаю — просто спать, и все.
— Тогда хотя бы отпустите меня! Мне тесно! — я завозилась, попытавшись выкарабкаться из крепкой хватки, но попытка не увенчалась успехом. — Тайрос, отпусти.
Громкое, я бы даже сказала, утробное урчание заполнило комнату. Этот звук издавал обсидиановый, и я, как и днем, когда он спорил с блондином, прониклась, замирая, как испуганный зайчик.
И вправду огромный дикий кот, способный мурлыканьем оглушить, а лапами впечатать в пол.
— Ханнари, не трись об меня, пожалуйста, если не хочешь слушать это всю ночь, — предупредил он, громко прошептав мне на ухо.
Рука приподнялась, позволив мне отползти чуть в сторону, но лежащее рядом тело Кирраса не слишком упростило ситуацию, тут же став преградой при попытке увеличить дистанцию.
— Доброй ночи, — фыркнула я, занимая как можно меньше площади между двумя полуобнаженными драконами, и те хором ответили мне:
— Доброй ночи, огонечек.
  
День второй
   
Глава 6
 
Я проснулась, как всегда, рано.
Нет, не потому, что выспалась прошлым днем, а по привычке.
Обычно в это время я вставала и, усевшись напротив окна, где улицы еще спали, садилась писать. Но сегодня писать не хотелось. Настроение было странным, немного растерянным, ведь, когда я открыла глаза, первым делом увидела лицо Тайроса напротив, который спал крепким сном, держа в своей ладони мою руку.
Расслабленное лицо потеряло суровость, и только темные брови, делающие взгляд тяжелым, напоминали о непростом характере дракона. Его пальцы были так горячи, что у меня покалывало кожу, но отнимать руку не хотелось из-за смущающего, но приятного ощущения.
Я ведь никогда не просыпалась так, с кем-то в одной постели. Хоть и писала множество раз подобные сцены, сейчас впервые сама столкнулась с этим лицом к лицу. И соврать, что было неприятно, не получалось даже самой себе, поэтому я решила провести еще немного времени в таком положении.
В конце концов, я всегда могла оправдать это творческим экспериментом.
Такой — расслабленный и домашний — дракон нравился мне больше, чем в сознании. С ним было безопаснее, спокойнее, позволяя не дышать учащенно и не ждать подвоха, который мог таиться в каждом произнесенном слове. Тишина радовала, и я позволила себе засмотреться, внимательно изучая мужское лицо.
Тайрос действительно был красив.
Немного грубой, но мужественной красотой. Высокий лоб, широкая, но изящная линия подбородка, и губы… Такие живые, гибкие. Была в его редких улыбках припрятана харизма, отличающая его от всех.