Оковы призрачных вод

Киэнн оттолкнул ни в чем не повинное кресло и направился к минибару.
— Не думаю, что это хорошая идея. — Голос Эйтлинн за спиной опять лязгнул сталью.
Идея была дерьмовой, прямо уж скажем, но сейчас представлялась Киэнну чертовски заманчивой.
— Да мне насрать!
Первая же попавшаяся под руку бутылка оказалась пуста. Вторая и третья также.
— Я все вылила в раковину, Киэнн, — невозмутимо известила его фоморка.
— Ну, охренеть, какая ты умница! — Он саданул кулаком по стеклянной дверце бара, та предсказуемо брызнула осколками, чудом не изрезав лицо. На пол спелыми ягодами закапала кровь — россыпью, танцующим хороводом.
— Так лучше? — осведомилась Эйтлинн все тем же железным тоном. — Или добавить?
Алые розы на паркете гипнотизировали, узор казался пределом совершенства. Звёзды для звездочета, просо для воробья, узелки на нити для древнего инка…
Киэнн с трудом вынырнул из водоворота.
— Добавить. Да покрепче.
Эрме за такие фокусы уже бы точно отделал до полусмерти. И был бы тысячу раз прав.
К счастью, Эйтлинн не Эрме.
— Тебя перевязать? — Она обвила его руками за плечи.
Киэнн мотнул головой:
— Мне полезны кровопускания.
Эйтлинн цокнула языком и ушла в ванную. Вернулась с бинтом и двумя белыми таблетками на ладони.
— Заниматься мазохизмом будешь в другой раз. Пей.
Киэнн подозрительно нахмурился:
— Это ещё зачем?
— От головой боли, мистер Тимоти Лири. И не заставляй меня применять силу.
— Ладно, не буду, — вздохнул Киэнн и покорно принял лекарство. — Всё равно сопротивление мне запрещено.
— Теперь сядь.
Она ловко соорудила повязку для его изрезанных пальцев и костяшек, с предельной осторожностью и тщательностью. Клокочущий котел злости с новой силой плюнул в лицо раскаленной смолой, обжигая щеки. Но теперь у него был только один адресат.
Киэнн виновато кивнул на расколоченный винный шкаф:
— Это тоже к счету добавь.
Эйтлинн фыркнула:
— Поверь, Киэнн, это уже такие пустяки, что их можно даже не замечать. Нравится тебе бить стекло? — Развлекайся в свое удовольствие! У людей бывают разные хобби. — Она закончила с повязкой, заправила хвостики и подняла на него глаза, зрачки зло сузились: — Но только, в целях самосохранения, и не пытайся замахнуться на меня. Сломаю руку в четырех местах. Обещаю. Если понадобится — обе.
— Верю, — усмехнулся Киэнн. — Верю, мое прелестное чудовище.
Из-за двери наверху вновь высунул нос Рико.
—¿Todo está bien?*
*Всё в порядке?
— ¡Perfectamente, señor!* — Киэнн сложил пальцы здоровой руки колечком. И снова обернулся к Эйтлинн, отчаянно придумывая, как бы хоть отчасти загладить свою вину: — Я это все поубираю, и…
*Идеально, сеньор!
Она отмахнулась, попутно метнув грозный взгляд в сторону мальчишки. Рико тут же ретировался.
— Утром придет горничная. Мне приходится каждый раз наводить на нее морок, чтобы не гримироваться. Я еле справляюсь без твоих умелых пальчиков, знаешь ли. Ну и нелегалов своих прятать под фит фьятой тоже нужно.
Киэнн невольно покосился на свою покалеченную руку. Про пальчики в ближайшие дни можно забыть. Ну, учись справляться одной, неповадно будет впредь.
— И каков твой план, профессор? — наконец решился спросить он. — Как мне их ловить-то?
— А почему бы тебе не сделать так, чтобы они сами прибежали на поклон? — хитро улыбнулась в ответ Эйтлинн.
— С чего бы им прибегать? — Киэнн растерянно нахмурился, пытаясь сообразить, что она хочет этим сказать. — Особенно теперь, когда Глейп-ниэр молчит и Песнь...
— Твою Песнь они и так не слышали, — снова перебила его фоморка. — Ты мне скажи, как долго они продержатся, когда узнают, что обратного пути в Маг Мэлл им нет? Ведь, по твоим словам, это так?
Определенный смысл тут точно был. Когда узнают… Надо полагать, очень недолго продержатся. Осознание того, что находишься взаперти, в заточении — не важно: в тесной тюремной камере или огромной чужой вселенной — сработает почище Плети. На себе проверено.
— Да, это так, — кивнул он. — Если кто-то попробует сунуться, то не найдет пути даже в Межмирье. И почти наверняка ударится в панику. Вот только…
Мысль была хорошей, до обидного хорошей — мог бы и сам додуматься. Рано или поздно они действительно сами начнут искать его, чтобы засвидетельствовать свою непричастность и испросить дозволения вернуться, а то и сдадут виновного, если знают. Но, если все пустить на самотек, времени может уйти немало. Каждый из паникеров будет паниковать в своем укромном уголке, никак не извещая об этом других. Да если бы вдруг даже известил — что с того? Как они меня найдут? На этой жуткой перенаселенной планете, где магия слаба и Глейп-ниэр молчит?..
— Да что ты уперся в свою Глейп-ниэр? — непрошено прочитала мысли Эйтлинн. Она делала это нечасто — то ли из чувства такта, то ли не слишком владела техникой. Хотя он и сам не то чтобы виртуозно владел — читал спонтанно, когда повезет. — Скажи, у вас точно нет никаких… ну, своих внутренних каналов связи тут, в Сенмаге?
— Каналов? Это каких? Тайная радиостанция, что ли, какая-нибудь?
Эйтлинн чуть поморщилась:
— Ты иногда как из прошлого века. Зачем обязательно радиостанция? Может... эм-м-м… ну, скажем, закрытая группа на Фейсбуке, например? Приватный чат в WhatsApp или где там сейчас их создают? Но радиостанция тоже подойдет, если что.
Киэнн безнадежно покачал головой:
— Если и есть, то меня никто об этом не уведомил. Однако очень в том сомневаюсь. Они все разные, Этт, понимаешь? У каждого свои привычки, свои пристрастия, своих любимые места. Кто-то, может, и телефоном даже не пользуется. Не говоря про соцсети и прочее. Их нельзя всех под одну гребенку! Не получится.
Вообще, конечно, бардак. Никакого контроля и порядка. Может, и правда пора прикрыть эту их вольницу? Ввести что-то вроде обязательной регистрации на въезде и выезде? Вписка-выписка, все, как у людей? — Смешно! Как ты собираешься их к этому принудить? А если и сумеешь — тебя же потом за это прогрессивное нововведение проклянут до девятого колена. На полном серьезе, не на словах. С другой стороны, кого и когда это останавливало?
— Допустим. — Тон фоморки ненавязчиво подчеркивал, что ничего подобного она на самом деле не допускает. И что под одну гребенку очень даже можно, если постараться. И если потребуется. — Но ты же знаешь все эти тайные пороки и слабости каждого из них наперечет, не так ли?
— Что мне больше всего нравится в тебе, Этт, — слабо усмехнулся в ответ Киэнн, — ты никогда не сдаешься. Да, разумеется, знаю.