Пустая колыбель

Дед внимательно смотрел на нее. Его взгляд был немного странным, не знаю даже, как объяснить. В нем было что-то болезненное и пугающее одновременно. Будто в этот момент он видел то, что дальше будет с его внучкой. Возможно, мне сейчас это кажется и на самом деле ничего такого не было, но все равно в тот момент внутри меня похолодело. Отец Николай заметил возникшее напряжение и сказал мне:
– Какая замечательная у вас дочь.
Алина услышала его слова и смущенно улыбнулась. Видно, ей тоже льстило внимание известного человека.
– Я надеюсь, ты никому не скажешь, что мы приходили к вам в гости? – спросил дедушка. – Мама предупредила тебя, что отец Николай здесь инкогнито?
– Да, она уже сказала, буду держать рот на замке, – Алина приложила палец к губам.
– У тебя уроки уже закончились? – спросила я.
– Нет, – недовольно поморщилась она. – Неужели ты прогонишь меня на учебу?
– Алина, через сколько у тебя перерыв? – спросила дедушка.
– Через десять минут, – сказала дочь.
– Через десять минут я к тебе зайду, – ответил он. – А сейчас беги учиться. Это очень важно.
Алина вздохнула и со словами: «Печенье хоть к чаю оставьте», вышла из комнаты. Я почувствовала какую-то неловкость и сказала:
– Тяжело ей сейчас. Очень страдает, что приходится сидеть дома.
– Конечно, для нее это серьезное испытание, – сказал отец Николай. – Как и для вас.
Мне вдруг захотелось высказаться.
– Я очень ее люблю, но меня пугает, как она реагирует. И злится сильно, и плачет. Как-то раз во время ссоры забралась на окно и угрожала, что бросится вниз. И самое страшное, что я не знаю, как ей помочь.
– Бросится в окно? Это очень страшно, – сказал дед. Его взгляд был направлен куда-то мимо нас, как будто он представил себе эту картину. – Любовь и забота, вот что ей нужно, как и тебе самой.
К моим глазам опять подступили слезы.
– Извините, – сказала я и потянулась за носовым платком. – Нам всем сейчас очень тяжело.
– Ваш муж, как он отнесся ко всему этому? – спросил отец Николай, глядя на меня.
– Олег советовал мне сделать аборт. Не хотел видеть, как я мучаюсь, и не хотел расстраивать Алину. Он очень ее любит. Я больше хотела второго ребенка, чем он. Ему хотелось просто спокойно жить, как и прежде.
– Не судите его, ваш муж – обычный человек и хочет счастья. Но в его понимании счастье – это отсутствие страданий, покой, простые удовольствия. Он не видит другого, того, что доступно вам. И не вина слепого в том, что он слеп.
– Вы очень хорошо говорите, – сказала я. – Но жить в этом каждый день. Понимая, что моему малышу не выжить…
– Маша, он уже живой. – Дедушка потянулся ко мне и взял меня за руку. – Я говорил тебе об этом. И не тебе решать, сколько ему прожить на этой земле. В твоем ли животе, или же несколько часов в больнице, или долгую жизнь на этой земле.
– Чай будете? – спросила я, пытаясь уйти от тяжелого разговора.
– Да, спасибо, – ответил отец Николай.
Я взяла заварочный чайник и три чашки. По кухне разлился приятный аромат. Олег у нас был ценителем и всегда покупал дорогой чай.
– Сахар? – сказала я, ставя чашки на стол. – Есть печенье, угощайтесь, – указала я на конфетницу.
– Нет, спасибо, я как-то сладкое не люблю, – произнес Николай, беря чашку двумя руками и будто пытаясь об нее согреться, хотя на кухне и так было жарко.
– Есть простые сушки. Хотите? Мне сладкое нельзя, приходится сушками спасаться.
– Почему нельзя? – спросил дедушка. – Сидишь на диете?
– Нет, обнаружился диабет беременных, такое бывает. Приходится отказываться от сахара и еще много от чего, чтобы не навредить ни себе, ни ребенку.
Дед как будто побледнел от моих слов.
– Да? А как ты об этом узнала? – спросил он.
– Когда сдавала анализ на толерантность к глюкозе. Уже первый тест повышенный сахар показал. Даже не пришлось глюкозу пить. Теперь вот мучаюсь, – чуть смущенно улыбнулась я. – Дедушка, не переживай, это не страшно.
Мне показалось, что он разволновался из-за моих слов.
– Ладно, десять минут прошло, – вдруг сказал дед, поглядев на часы. – Я оставлю вас ненадолго, поговорю с Алиной. В ее возрасте все проблемы кажутся концом света. Она и не знает, что такое страдать по-настоящему.
– А как же чай?
– Спасибо, Маш. Я не хочу.
Взяв трость, дедушка поднялся и вышел из кухни. Мы остались вдвоем с отцом Николаем. В комнате повисло неловкое молчание. Отец Николай медленно сделал глоток и очень внимательно посмотрел мне в глаза. Как будто пытался найти ответы на какие-то только ему известные вопросы. Мне стало немного не по себе. И я отвела взгляд.
– Вам кажется странным, что я сижу у вас на кухне и смотрю вам в глаза? – вдруг спросил он.
– Да, немного, – я смутилась от такой прямоты.
– Не смущайтесь. Мне нужно было это, наверно. Вы не первая женщина в такой ситуации, с которой я общаюсь. И все разные. Разные семьи, разные истории. Но вы первая, кто отказался от аборта, уже имея ребенка, мужа и обычную полноценную семью. Это меня очень и удивило.
– Да, это многих удивляет. Как будто решиться оставить ребенка можно только от безысходности.
– Или из-за вопросов веры и страха. Я и с многодетной мамой в такой же ситуации общался, матушкой в приходе. Но вы другая. Вы приняли решение и идете к нему. Так говорил ваш дедушка.
– Будьте откровенны и вы. Зачем же вы общаетесь с такими женщинами?
Он покачал головой.
– Мне кажется, я хочу первым узнать ее.
– Кого ее?
– Ту, что принесет нашей стране спасение. Ту, что родит здорового малыша.
Я поразилась этой его мысли.
– Вы о том своем видении?
– Да, о нем.
Я хотела задать вопрос, но подавила порыв.
– Хотите спросить, было ли оно на самом деле? – догадался отец Николай.
– Нет, ну что вы, – смутилась я. – Конечно, я верю, что оно было.
– Обманываете. Не нужно, это грех. Да, видение было. И да, я уже несколько месяцев езжу по стране, пытаясь первым увидеть ту, кто это видение воплотит. Я надеюсь, что будет какой-то знак. Но пока его не было. Или я не заметил.
– Но беременных женщин очень много?
– Да, но в видении были конкретные указания. И я стараюсь им следовать так, как я их понял.
– Не думаете же вы, что этой женщиной могу быть я?
– Любая женщина может. Почему не вы? Ваша семья служила Богу многие годы, и вы живете в месте, где много было пролито крови. Тьма великая погибших – миллионы по-современному. Я не все понимаю из предсказания, но, по крайней мере, по этим словам вы подходите. Правда, как и многие другие. Вы не хотели бы этого?