Магия ответа

Это явно какая-то личная неприязнь. И Вася его ненавидит, и старик явно нас недолюбливает.
— А говоришь, талант, — я ощерился, принимая правила игры, — А на деле коновал, каких мало. Да тебя лошадей лечить, и то только помощником.
Улыбка исчезла с лица корявого.
— Слышь, ты, помёт борзовский…
— Глава просил не упоминать об этом, господин Коряжный, — сразу донеслось от выхода.
Старик поморщился, выругался, а потом улыбнулся мне самой невинной улыбкой:
— Ну, кто знает, Василий? Может, перелом не так сросся? Это ж смотреть надо, зайди потом как-нибудь, — и он сразу отвернулся, подхватив коробочки с таблетками, — Мне работать надо.
Если переносить на ногу вес, то возникала дикая боль где-то посередине, внутри бедра. И такое чувство, что нога стала чуть короче.
Так вот о чём просил носатый… Да, вечный калека теперь точно далеко не уйдёт.
Коряжный, твою псину, как же тебе подходит фамилия. Ага, зайду я к тебе… Если только шею свернуть.
Рядом на кушетке лежали медицинские инструменты, среди которых был и скальпель. А ведь искушение велико, да и спина лекаря близко — я доскочу до него и с такой ногой.
Заметив мой взгляд, оба охранника у двери чуть подняли руки, на пальцах появилось свечение.
— Вася, не дури, — Георгий покачал головой.
На размышления мне понадобилось несколько секунд. Опять жуткий резонанс моей злости и Василия, и невероятное усилие, чтобы подавить этот бунт непослушного тела.
Вася, чего же тебе сделал этот лекарь, если ты готов воткнуть ему скальпель в спину? Нет, ты погоди, наше время ещё придёт, дай разобраться.
Только доверяй мне…
— Всё нормально, — равнодушно ответил я, отведя взгляд от согнутой спины Коряжного.
Я оттолкнулся от кушетки, перенеся вес на здоровую ногу. Попробовал скакнуть на больной — в глазах посветлело, когда стрельнуло так, что захотелось просто свалиться кулем. Но я сделал шаг, хотя дышал, как паровоз.
— О, прыгаешь, как молодой козлик, — обернувшись, захихикал Коряжный.
Я даже не обернулся в его сторону, сделав ещё прыжок к двери. Георгий вздохнул, потом сказал целителю:
— Коряга, ну ты хоть трость ему дай.
— Нету! У меня тут всё посчитано, и указания такого не было!
***
Так начался мой первый день в Вепревском замке.
Меня определили в неплохую комнату, которая, как назло, была на верхних этажах — побег по лестницам мне явно не светил.
Правда, я пока никуда и не собирался. Потому что мне требовался просто отдых и время подумать.
В моей комнате на столике с фруктами обнаружились вилка и небольшой ножик. Неплохо, неплохо…
А ещё здесь были туалет и ванна, и по звонку колокольчика должен был приходить слуга, чтобы принести поесть. Вот только моё положение господина явно было спорным — прислуга не особо спешила на мой зов. Как они различали оттенки звона, кто из господ их зовёт, я не знал.
Мне же лучше. Подольше побуду один.
— Ух, жжёный пёс, — я с видимым облегчением опустился в горячую ванну.
Прыжки на ноге, пусть и с тростью, которую мне нашёл сердобольный Георгий, уже меня порядком измучили. Ночью не поспал, потом погоня…
Нет уж, следующий мой шаг будет со свежими силами, и максимально продуманным. Главное, чтоб Вепревы не сделали ход первыми.
Перед ванной стояло зеркальце, и я, протерев запотевшее стекло, рассматривал свою новенькую рожицу. Кожа розоватая, без единого следа ожога — как у младенца. Хотя шрам на щеке так и остался.
Брови и ресницы ещё не отросли, остатки волос на голове сбрили, но уже пробивается едва заметная седая щетинка. Да, целитель всё-таки оказался умелым.
Я посмотрел в карие глаза Василия и кивнул:
— Доверься мне. Интуиция ещё не подводила.
Меня клонило в сон, но я всё равно расслабился, откинувшись на спину и положив руки на края ванны. Снова постарался просветить своё тело.
Нижняя чакра так и закупорена, но меня интересует не она. Поток энергии ровный, проскальзывает дальше в тело. Здесь и вправду как будто полегче дышать, в этом замке.
Вспоминая, что я видел в телах оракулов, стал искать вторую чакру. Да, грёбаный насрать, не вижу!
От Василия прилетела эмоция уныния, и я стукнул кулаком по краю ванной.
— Соберись, тряпка. Вспомни про Корягу!
Это подействовало, и в тело хлынула злость. А злость — это энергия, хоть и неконтролируемая.
Так, ладно, нижнюю вижу, а вторую не вижу. Я только знаю, где она. А если выше посмотреть? Нет, не третью.
У оракулов развита четвёртая чакра, произвольно или интуитивно. И вся их магия мысли протекает оттуда… Ведь мой кокон откуда-то подпитывается, не может же быть, чтобы не было источника энергии.
И среди глухой тени, которую для меня представляло всё моё тело, я вдруг увидел серо-золотой отблеск в области солнечного сплетения. Она есть, она там!
— Да! — я хлопнул по ванной и даже выпрямился.
Но тут же зашипел от боли в ноге…
— Жжёный ты… Коряга хренова, я тебе это припомню, — мне пришлось снова откинуться, расположив ногу поудобнее.
Взгляд снова устремляется внутрь. Прыжки по мозгам оракулов дали явный результат — что-то в моём теле получило развитие, и мне надо было найти это «что-то».
Я всмотрелся в солнечное сплетение, пытаясь разглядеть четвёртую, оракульную чакру. В нашем корпусе псиоников её называли серой, несмотря на золотой оттенок. Средняя между белой небесной и чёрной земной, поэтому и серая.
А ведь у того паренька, который мухлевал в мензурке, она была намного чётче.
Тут снова проявилось золото в районе солнечного сплетения, но я не успел зацепиться взглядом. Слишком слабо.
Так, а если представить, что меня атакует оракул? Я улыбнулся — самовнушение всегда было моим коньком.
— Вася, про корягу забыл, — шепнул я, и получил новую порцию злости.
Пошла энергия, я представил сворачивающийся кокон. И тут снова мелькнуло золото, но отблеск сверкнул, будто грань изумруда, и лучик почему-то ушёл не вниз, а наверх, к голове.
Соскочил, как бы назвали у нас в корпусе псиоников. Боже, как давно это было, я уже забыл все азы учёбы.
Я округлил глаза, когда почуял в шее и затылке знакомое ощущение. Твою псину, это была псионика!
Не чужая, не этот бесполезный ручеёк, текущий через нижнюю закупоренную чакру. Это была моя собственная, чистая псионика!
— Моя! — я снова радостно выпрямился в ванной, не обращая внимания на боль.