Василиса Опасная. Воздушный наряд пери

Меня словно кипятком ошпарило после такого. Значит, он мне тоже не верит? Не верит…
– Но вы же видите, кто применяет магию! Посмотрите на меня – я не применяла!
– Вторая проблема, – голос ректора был бесстрастным, будто со мной разговаривал робот, а не живой человек. – Чары не видны на жар-птице. Мы в этом убедились в прошлом году. Когда Баюнов применял к вам гипнотическое воздействие, а на вас и следа не осталось.
Стиснув зубы, я опустила голову. Вот, значит, как. Что бы я ни говорила, он уже всё обдумал, проверил и пришёл к выводу, что это я. Обидно. Противно. Мерзко. А если... если это и правда я? Сама не заметила, как ударила. Так же, как разбила вазочку с конфетами в кабинете Ягушевской.
– Но я вам верю, Краснова, – сказал Кош Невмертич, и я вскинула голову – с надеждой, воскресая. – Я верю, это не вы наложили заклятие на Ивлеву, и не вы ударили Вольпину, – продолжал ректор очень серьезно. – Поэтому успокойтесь и займитесь делом, – он кивнул в сторону полки с яйцами. – Будете уходить, просто прикройте двери.
– Вы мне верите? – пролепетала я, глядя, как он идёт мимо меня, к выходу. – Правда?
– Правда, – подтвердил он.
У меня чуть не лопнуло сердце от разом обрушившихся эмоций – радость, облегчение, счастье. Захотелось посмеяться и кувыркнуться через голову, но… Но было одно «но»!..
– Подождите! – я опять преградила ему дорогу. – Если верите, то почему я наказана?!
– Потому что вам это необходимо.
Вежливая и одновременно насмешливая улыбка, которой сопровождались эти слова, ударила меня почище молнии в мозжечок. Открыв рот, я провожала Коша Невмертича взглядом, уже ничего не понимая.
Напоследок ректор, видимо, решил добить меня окончательно.
– Не забудьте забрать подарок, – сказал он, чуть повернув голову в мою сторону, даже не удосужившись посмотреть нормально. – Доброй ночи.
– Ничего мне не надо! – крикнула я ему в спину и, кипя от злости, широким шагом подошла к полкам с яйцами. – Можете сами носить свой подарок, – язык у меня заплетался, так я была возмущена. – Будете… Кошенька в кокошеньке!.. то есть в кокошнике!..
Я ждала, что после такого ректор сразу уйдёт, даже не станет связываться со взбесившейся студенткой, но вдруг поняла, что он стоит совсем рядом, позади меня…
– Почему вы такая упрямица, Краснова? – спросил он тихо, склонившись ко мне.
От близости, и от шёпота меня ударило молнией во второй раз, но я раздражённо дёрнула плечом и не обернулась, хотя ужасно хотелось. Хотелось посмотреть в глаза. И, если совсем мечтать…
А потом произошло нечто совсем необыкновенное. Кош Невмертич положил ладони на мои плечи и поцеловал в шею – жарко, жадно, сдвигая губами воротник моей рубашки.
Всё это настолько не походило на реальность, что сначала я решила, что опять создала иллюзию. Пусть без яблоневых садов, но вполне себе такую… когда мечты сбываются. Я повернула голову, подставляя губы – поцелует он меня, наконец?! Хотя бы в придуманном мире!.. Ну хоть разочек – в губы…
Но Кош Невмертич оторвался от меня, и осталось только вздохнуть с сожалением.
Сейчас по сценарию последует что-то вроде «отпустите меня, Краснова», «надо доучиться», «Вася, проснись, пора вставать»… Только вместо этого ректор, поцеловал меня в висок, запустив одну руку мне в волосы и пропуская пряди сквозь пальцы, а другая его рука скользнула по моему плечу, на грудь, и расстегнула одну пуговицу, потом другую на моей рубашке. Я уставилась на это почти с ужасом.
Какая… замечательная иллюзия!..
Мужская рука оказалась уже под рубашкой, и я услышала тихий хриплый смешок:
– В прошлый раз были незабудки…И вот здесь… – ректор коснулся указательным пальцем между чашечек моего лифчика, – вот здесь был голубой бантик…
В прошлый раз? Мысли мои брызнули в разные стороны, как мышата. Когда это – в прошлый раз?!. А-а-а! Когда загорелась лаборатория артефакторики! Тогда я продемонстрировала своё простенькое нижнее белье во всей красе.
Незабудки! Тогда был лифчик в незабудках. А сейчас у меня не менее смешной лифчик в розочках. Надо покупать красивое кружевное белье, а не этот… детский сад!..
Но какая странная иллюзия…
– Мамочки! – пискнула я, понимая, что никакая это не иллюзия, и всё происходит на самом деле. Без какого-либо колдовского вмешательства.
Ледяной принц неожиданно растаял! И где – в собственном кабинете!
Тут меня развернуло на сто восемьдесят градусов, и Кош Невмертич – сам Кош Невмертич! – поцеловал меня в губы. Взасос!..
Как я не умерла в тот момент – непонятно. Но, скорее всего, была к этому близка, потому что меня повело назад, я натолкнулась спиной на яичные полки, и что-то полетело вниз, ударив меня по плечу, по макушке…
Это падали разноцветные яйца – сыпались, как дождик. Падали, разбивались, и взмывали вверх разноцветной сверкающей пылью, чтобы снова обрести свой облик на полочке и снова упасть. Ректор прикрыл меня сгибом локтя, уберегая от ударов, но поцелуя прервать не разрешил, и я подчинилась с готовностью и удовольствием.
Всё было гораздо слаще, чем в моих мечтах. И совсем не похоже на поцелуй, который был перед соревнованием с «ПриМой». Там ректор целовал с нежностью, а здесь нежности не было и в помине – одна только буря, ураган… и сумасшествие…
Я совсем задохнулась и попыталась увернуться, чтобы глотнуть воздуха, но ректор притиснул меня к полкам ещё крепче и поймал за подбородок, не позволяя увильнуть.
– Вздохнуть… дайте… – взмолилась я.
Голова шла кругом, и когда Кош Невмертич чуть ослабил объятия, я поехала вниз, снова обрушив яйца с полок на пол.
Ректор не дал мне упасть – подхватил одной рукой вокруг талии и в одно мгновение перенес, усадив на столешницу. Я только взвизгнула, когда он оказался между моих разведенных коленей, задрав мне юбку чуть не до пояса. Мужчина, стоявший передо мной, совершенно не походил на того Коша Невмертича, которого я знала. Куда девались холодность, вечная насмешка?.. Сейчас от его обычной невозмутимости не осталось и следа – он тяжело дышал, глаза дико горели. От этого огня меня бросило в дрожь – в приятную, сладостную…
Ректор судорожно дернул галстук, распуская узел, и я торопливо принялась расстегивать пуговицы на рубашке. На его рубашке. Потому что моя рубашка была уже расстегнута, и держалась только за счет широкого пояса с декоративной пряжкой.
Едва я справилась с четвертой пуговицей, как Кош Невмертич перехватил мою руку и прижал к своей груди ладонью. Как же давно мне хотелось прикоснуться к нему именно так! Почувствовать биение его сердца…
Я пошевелила пальцами, показывая, что хочу большей свободы в ласках, но ректор не отпустил мою руку, а лишь прижал плотнее и повел вниз.