Белые лилии

Я снова возвращаю свое внимание на Скайлар и наблюдаю, как она высвобождается из объятий Тора и идет в туалет.
–Простите, Джен, мне нужно вас покинуть,– говорю я, не отрывая взгляда от ее дочери.
–Разумеется,– смеется она.– Удачи, Гриффин!
И Джен уходит, а я остаюсь в недоумении: удачи в чем?
По пути к туалету я отвожу Гэвина в сторонку. Меня даже не волнует, что от моего злобного захвата у него на руке, наверное, останутся синяки.
–Какого черта, Гэв?! Ее семья и так уже думает, что я кусок дерьма. А ты еще и притащил меня сюда, хотя знал, что тут будет ее бывший? Это просто подло, чувак.
Гэвин стряхивает с плеча мою руку.
–Да, сорян. Я сам только пару часов назад узнал, что Скотт вообще в городе. Он должен был приехать только завтра для проекта, над которым работает наша студия. В любом случае он не совсем ее бывший.
–Не совсем ее бывший? Что это, черт побери, значит?– Я смотрю на него и тут до меня доходит.– Черт! Ты хочешь сказать, что он с ней переспал? Сколько раз?
–Я почти уверен, что у них была всего одна ночь. В прошлом году, когда мы сБэйлор жили вЛос-Анджелесе иСкайлар приезжала к нам в гости. Ничего серьезного, Гриффин. Он хороший парень. Плейбой, конечно, но хороший парень.
–У нас все готово, прошу всех занять свои места,– отец Скайлар приглашает всех к столу.
Я указываю на стол.
–Иди. Я скоро к вам присоединюсь.
Гэвин уходит, а я стою в опустевшем коридоре, прислонившись к стене рядом с женским туалетом, и жду, когда оттуда выйдет Скайлар.
Дверь распахивается. Скайлар замечает меня и вздыхает:
–Привет, Гриффин. Мои родители очень рады, что ты пришел.
Я приподнимаю брови.
–А ты? Ты рада, что я пришел?
Она ладонями гладит живот. Заметив, что я слежу взглядом за ее руками, она останавливается и опускает руки.
–М-м-м, да, конечно.– Ее голос звучит неуверенно и очень неубедительно.
–А как насчет Скотта Карлсона? Ты рада, что он тоже пришел?
Она поджимает губы и жует щеку изнутри.
–Я не собираюсь с тобой это обсуждать, Гриффин. Тебе известно, какой я была раньше. Я изменилась. Хотя мне и не надо перед тобой оправдываться.
–Изменилась?– переспрашиваю я.– Означает ли это, что Мистер Еда не получал приглашения в твою постель?
Скайлар испепеляет меня взглядом.
–Джон – поставщик алкоголя. И что я с ним делаю, не твое дело, Гриффин.
Она поворачивается и собирается уйти.
Я подхожу к ней сзади и мягко беру ее за руку, прижимаясь к ее спине, и откидываю ее волосы на одно плечо.
–Я намерен сделать это своим делом, Скай,– шепчу я ей в ухо.– Я намерен сделать своим делом все, что касается твоей жизни. И жизни Эрона. Привыкай к тому, что я рядом, потому что я никуда не денусь.
От моего дыхания на гладкой коже ее шеи появляются мурашки. Даже стоя у нее за спиной я замечаю, что ее пальцы прикасаются к медальону, который висит у нее рядом с сердцем. Скайлар делает глубокий вдох и, не оглядываясь, уходит. Но все в ее теле говорит о том, что она хочет оглянуться.
Я знаю, что мне надо сделать дальше. Прежде чем присоединиться ко всем за столом, я отправляю Мейсону эсэмэс, сообщая, что сегодня буду спать на его диване в последний раз.
 
Глава 26
Вещей у меня немного. Чемодан с одеждой, которую я купил вМайами. Спортивная сумка с фотоаппаратами. Несколько рубашек, которые я забрал на прошлой неделе. Вернуться в таунхас будет несложно. Тогда почему это кажется самым сложным из всего, что мне когда-либо приходилось делать?
Когда я приходил сюда на прошлой неделе, я даже не думал об Эрин. Я не мог об этом думать, пока Мистер Еда лапал Скайлар. Но сегодня я тут один. Я и дух Эрин.
Я стою в дверях кабинета – комнаты, где Эрин умерла. Ему вернули первоначальный вид, но я все равно не уверен, что когда-нибудь смогу заставить себя зайти внутрь. Здесь Эрин сидела и проверяла тетрадки своих второклассников. Составляла планы уроков. Иногда даже занималась индивидуально с отстающими учениками. На полках встроенного книжного шкафа все еще стоят ее методички. Сбоку на полках, рядом с учительскими наградами Эрин, расположились фотографии второклашек.
Скайлар ничего не поменяла. Эта комната – святилище Эрин. Может, Скайлар чувствовала себя виноватой за то, что перебралась в главную спальню, поэтому и оставила эту комнату нетронутой? Может, всем было бы легче, если бы она запаковала все вещи в коробки и заявила свои права на кабинет? Тогда я бы смог переступить через порог?
Я заношу чемодан наверх и распаковываю его в комнате для гостей, все это время размышляя о том, смогу ли я спать в постели, в которой мы когда-то спали сЭрин. Я никогда не спал в ней один. Когда мы переместили Эрин на первый этаж, я спал на диване. Но здесь нет дивана. Комната слишком маленькая. Я могу спать либо на кровати, либо в своей студии внизу.
Мое внимание привлекает фотография на тумбочке. Она всегда была одной из моих любимых. Эрин на ней всего восемнадцать, она только что прошла курс химиотерапии. Волосы у нее только начали отрастать, но у нее ангельское лицо, и даже без волос она все равно прекрасна. Я сажусь на кровать и беру фотографию в руки. Ангел. Где она сейчас? Видит ли она меня? Знает ли она о том, что происходит? Может ли она это контролировать?
Я снова гоню от себя чувство вины. Вины за то, что живу в ее доме с женщиной, вынашивающей моего ребенка. С женщиной, которую я пытаюсь затащить к себе в постель – ну, может, не в эту самую постель. И хотя я снова и снова говорю себе, что Эрин хотела именно этого, я не могу не думать о том, как все это запутанно. Я хочу Скайлар. Я знаю, что я ее хочу. Но я также знаю, что, если бы я только мог, я не задумываясь вернул бы Эрин. Справедливо ли это? Справедливо ли это по отношению к ним обеим?
Я ставлю фотографию обратно на тумбочку и достаю из сумки еще одну любимую фотографию. Я ставлю ее рядом с фотографией Эрин, смотрю на двух самых красивых женщин в своей жизни и размышляю о том, можно ли любить двух женщин одновременно.


В наушниках у меня гремит музыка, а на экране беговой дорожки пролетает километр за километром. Я бросаю быстрый взгляд на велотренажер, который стоит в углу на цокольном этаже. Я представляю, как Скайлар крутит на нем педали. Я почти вижу, как она выглядит: волосы собраны в небрежный пучок, который у женщин так легко получается завязывать, пот струится меж ее полных грудей.
Я ускоряюсь, чтобы отвлечься от мыслей о ней, но чуть не спотыкаюсь, заметив, что Скайлар стоит в дверях. Рот у нее слегка приоткрыт, а взгляд прикован к моей голой груди. Она оценивает меня, как голодное животное оценивает кусок мяса. Черт, как она сейчас на меня смотрит! Вот такой я представляю ее в своих мечтах. Когда представляю себе, что она лежит подо мной. Такой же взгляд у нее был ночью после похорон Эрин, когда мы занимались любовью. Я хочу видеть этот взгляд каждый чертов раз, когда она на меня смотрит!