"Фантастика 2023-100". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Деревья расступились. Лес остался позади. Винни остановился, как вкопанный, сбив дыхание не то от долгого бега, не то от представшего перед глазами зрелища. Ноги подкосились. В груди что-то сдавило, словно бы сердце его снова стало живым.
На поляне перед чахлыми кустами, в которых пряталось болото, были все. Здесь были жители Буна Нона и жители других деревень, расположившихся по соседству. Здесь толпились упыри и оборотни, которых Винни давно научился отличать от обычных людей. Здесь были знакомые и незнакомые. Их было столько, что ступить, казалось, некуда. И все они медленно стягивались к болоту.
А там, за кустами, над болотом, в клубящемся, тающем тумане поднимался великий город Витано.
На ватных ногах Винни медленно двинулся сквозь гудящую толпу. Кто-то узнавал его, приветствовал, о чем-то спрашивал… Винни не слышал.
Страхи отступили. Стыд прошел. И страх, и стыд теперь ощущались, как что-то застарелое, хотя еще пять минут назад полыхали внутри буйным пламенем. Теперь он чувствовал их глухой отголосок, будто за какую-то древнюю провинность, совершенную в далеком детстве.
Голова была занята теперь совсем другим. У них получилось. Глупо было предположить, что ничего не вышло. Нелепо было считать, что не осталось никого, кроме него и Санти. Остались все. И у них получилось. Только вопросов это не снимало. Что дальше?
Если Витано видит он, и видят те, кто стоит рядом, то о городе вскоре узнает весь остров, а значит, узнают и власти Лупа-нопа. И тогда Гильдия не сможет больше скрывать свои владения. Теперь Винни знал — магам Гильдии конец. А для жителей великого города наступит новая жизнь в мире, где есть леса, поля, и море… и большая земля. В мире, не спрятанном за волшебным туманом, который ограждает от якобы страшной, но на самом деле совсем не опасной Пустоши. В мире огромном и безграничном. Но смогут ли они жить в этом мире? Смогут ли жители этого мира вернуться к жизни? И сможет ли он, Винни Лупо, снова стать живым?
Винни вздрогнул.
Только бы до хранилища Гильдии добраться. И всем будет счастье. Мир изменится.
— Видишь, а ты сомневался! — голос мага излучал радость. Мессер стоял в двух шагах от Винни и улыбался, вернее, Винни подумал, что лорд мог бы улыбаться. Скелет явно не держал зла за вчерашнее.
— Идем, — маг был настроен решительно. — Идем. Медлить нельзя. Нам еще нужно стать людьми. Ты, я, Деррек, мы все снова станем человеками.
В голосе старого скелета звучал триумф.
Мы все станем человеками. Мы все ворвемся и сметем магов и Совет. Они заслужили. Те, кто относился к людям, как к кроликам, те, кто разводил их на продажу, на мясо, не достоин жить. Но маги не сдадутся просто так. Они будут защищать останки той власти, которой у них уже нет. И жители Витано, которые ничего не знают, тоже. Потому что для них это не дорога в новый счастливый мир. Для них это атака Пустоши.
Винни представил, что произойдет в ближайшие часы, и содрогнулся. В голове помутилось.
— Ты станешь человеком, — бодро повторил Мессер. — Ну же, идем.
Но Винни не мог идти. Ноги подкосились, и он медленно опустился на землю. Мир расплылся. Юноша с удивлением понял, что плачет. Он попытался смахнуть слезы, но те продолжали бежать. Молчаливые, настоящие. Таких живых слез не может быть у упыря.
Мессер с удивлением посмотрел на юношу.
— Ты чего?
Винни молча мотнул головой. Как лошадь.
— Ты помнишь, что ты говорил? — спросил он сквозь слезы сорванным голосом.
— Что?
— Ну, про то, ЧТО значит быть человеком?
Мессер замер. Пустые глазницы озадаченно уставились на Винни.
— Я понял, — пробормотал тот. — Я только теперь понял… Это очень трудно. Невероятно трудно. И я боюсь. Боюсь им быть, Мессер. Боюсь, потому что не знаю, получится ли…
А слезы все текли, текли, заволакивая мир мутной пеленой.
Михаил Костин
Алексей Гравицкий
ЖИВОЕ И МЕРТВОЕ
УЧЕНИК МАГА
Я бежал в простор лугов
Из-под мертвенного свода,
Где зловещий ход часов —
Круг, замкнутый без исхода.
Николай Клюев
ПРОЛОГ
Лес был первозданно дик. Высоченные сосны устремлялись янтарными стволами в лазурное небо. А внизу сухие хвоинки путались в мохнатом мху. Тот лежал здесь, словно ворсистый ковер. Укутывал землю, облеплял выбеленные солнцем камни.
Между камней юркой лентой бежал ручей. Звонкий, шустрый, холодный. В одном месте он зачем-то делал изрядную петлю, огибая небольшой полуостровок. Посреди этого куска земли торчали толстые, в три обхвата, столбы с резными ликами. Вытесанные из дерева нечеловеческие лица смотрели по сторонам грозно и неприязненно. Словно старичье, осуждающее молодежь за само ее существование.
Среди идолов прямо на земле сидела молодая женщина с седыми, как лунь, волосами и глубокими синими глазами, что смотрели, казалось, внутрь.
Мужчина в изумрудном балахоне остановился перед идолами и сидящей меж них женщиной и низко поклонился.
— Дозволь говорить, Великая Мать.
Женщина не пошевелилась. Лишь взгляд ее вынырнул из таинственных глубин, ведомых только ей.
— Подойди, — голос Великой Матери оказался бархатным, мягким, как облепивший камни мох.
Мужчина поспешно шагнул ближе. Замер на почтительном расстоянии и снова чуть склонил голову, словно боялся поглядеть седой богине в глаза.
— Говори, — мягко, но властно разрешила женщина.
— По последним сообщениям, еретики, променявшие владык стихий на духа из машины, набирают силы, Великая Мать. Если их не остановить, то уже совсем скоро они возьмут под свою руку весь рубеж. Вера в духа из машины крепка на рубежных землях и продолжает набирать силу. Дары стихий под запретом. К стихиям смеют взывать лишь избранные. Те, кто делают это своевольно, подвергаются гонениям. Юг рубежных земель уже поддался этому помешательству. И зараза постепенно ползет на север.
— Мне это известно.
Мужчина замолчал, хотел было поднять глаза на седую богиню, но не осмелился.
— Продолжай, — поторопила Великая Мать.
Мужчина распахнул полы балахона и вытащил тубу на кожаном ремешке. Крышка на тубе сидела плотно, но снялась легко. Пальцы ловко подцепили скрученные в рулон бумаги, извлекли их на свет, развернули. Мужчина пошелестел листами и принялся передавать их один за другим Великой Матери.
— Последний указ о запретах на магию. Это о распространении запретов по всей территории ОТК. Это о продвижении идей в северные земли… Вот еще.
Женщина с интересом просмотрела документы. На лице ее мелькнула тень удивления.
— Они это сами придумали? Или?
— У нас нет доказательств ни того, ни обратного, Великая Мать.
— Но у тебя должно быть собственное мнение.
Часть первая
БЕГЛЕЦ
1
Пантор стоял, нарочито небрежно закинув за плечо холщовый сверток, и таращился на листовку. С обшарпанной бумаги, кое-как прилепленной на стену, смотрело странное женское лицо. Под грубо выполненным портретом значилось имя «Ионея Лазурная», сопровожденное уточняющим описанием, из которого следовало, что женщина красива, хитра и коварна.
Оценить коварство врага государства по портрету Пантор не взялся бы, а вот красивой ту, что намалевана на картинке, назвать было нельзя даже с очень большой натяжкой. Вообще молодой человек давно отметил для себя, что по картинкам, которые развешивают по столице, найти и опознать преступника практически невозможно. Сходство у портретов с оригиналом обычно было такое же, как у стула с табуреткой. Конечно, у обоих по четыре ножки и на то и другое можно сесть, но на этом, собственно, сходство и заканчивается.