Пыль и сталь (СИ)

— А если хроники ошибаются?
Этот вопрос Тиберий встретил изумлением, будто бы Маркус сказал нечто совершенно немыслимое и оскорбительное. Даже улыбка исчезла с его лица на пару секунд, но тут же вернулась.
— Полагаю… это невозможно, — мягко проговорил юноша, пытаясь остаться вежливым, и тут же сменил тему: — В любом случае, разговорами сыт не будешь. Если вскоре нас не позовут к столу, я умру с голода, и капитану придётся отправить моё тело в Алестию. Серьёзно, у нас есть на этот счёт договорённость. Признаться, я не ел как следует с тех пор, как прибыл в Вальмору. Сами понимаете, всё таверны да кабаки… Всё бы отдал за хруст свежего хлеба и аромат тавонийского сыра… О, глядите-ка, несут вино. И гости собираются. Должно быть, уже скоро.
  
Глава 10
 
В зале один за другим появлялись приглашённые. Степенным шагом вошла осанистая эльфийская девушка в роскошном платье и драгоценными украшениями в волосах. За ней, пыхтя, вышагивал грузный Норедин, очевидно, лестница на пути далась ему нелегко. Минуту спустя появился последний гость, а точнее сказать, гости. Пожилой человек с испещрённым глубокими морщинами лицом, в просторном балахоне песчаного цвета и плоской шляпе из неизвестного Маркусу материала. С каждым шагом он опирался на длинную узловатую трость.
Он, должно быть, был выходцем из далёкого Анмода. Маг успел прочитать об этом крае в «Путевых заметках». За ним неотступно следовал рослый темнокожий мужчина, по-видимому, его компаньон или слуга. Согласно той же книге, то был уроженец Нуаммара или Аммара. Маркус так и не понял, в чём разница между жителями этих стран: рисунки изображали совершенно одинаковых людей, различных разве что диковинной одеждой. Но могучий торс этого человека покрывала лишь поношенная серая рубаха, непохожая ни на что, изображённое в книге. Того же цвета штаны были протёрты на коленях до дыр, а широкие ступни не покрывало совершенно ничего.
Ростом он был чуть ли на голову выше своего господина, но изо всех сил старался казаться как можно неприметнее — ступал бесшумно, старался держаться за спиной, не издавая ни звука. Но не привлекать внимание он, разумеется, не мог.
Наконец, появился сам капитан Жан Тревиль де Болье в безупречном выходном костюме изумрудного цвета, белоснежной накрахмаленной манишке и кожаных туфлях с золотыми пряжками. Волосы были идеально прилизаны, до последней волосинки, а на лице сияла улыбка. «Однако, тот ещё модник», — подумал Маркус. Судя по удивлённым лицам гостей, капитан произвёл на них схожее впечатление.
— Бон суар, господа! Рад приветствовать вас на борту «Звезды Запада»! Простите за ожидание, подготовка заняла больше времени, чем я мог предполагать. Не так-то просто достать луарское полусладкое посреди моря.
Капитан сделал паузу, по-видимому, ожидая реакции гостей, но никто не проронил ни слова. Тогда, ничуть не смутившись, он продолжил.
— Пройдёмте же к столу, дабы насладиться этим восхитительным вечером! Прие!
Гости занимали места. Первым сел капитан. Слева от него уселся гном, а справа изящно опустилась эльфийка. Маркус и Тиберий сели рядом напротив капитана. Последнее оставшееся место занял пожилой анмодец. Демонстративно хмыкнув, проходя мимо аэтийца, он резко опустился на стул.
— Ах, прошу прощения! — воскликнул капитан, взглянув на рослого темнокожего, что встал как вкопанный позади старика. — Я не думал, что с вами будет ваш спутник и рассчитывал лишь на шесть мест. Сейчас же мы исправим это досадное недоразумение.
— Нет! — резко перебил его анмодец, чей голос оказался хриплым и скрипучим. — Он не будет сидеть. Он не должен сидеть. Он будет стоять так же, как сейчас.
— Но позвольте, мне неловко, что я причинил вашему другу неудобство…
— Он не мой друг. Он мой раб. Рабы не знают неудобств, — отрезал старик тоном, не терпящим возражения. Изумление, едва появившееся на лице капитана, тут же сменилось учтивым согласием.
— Что ж… Раз так, думаю, стоит начать наш вечер! Не желаете ли вина? — обратился капитан к сидящей рядом эльфийке. Девушка кивнула, и Жан наполнил её бокал багровой жидкостью. — Это вино из подвалов моего дяди, Эмиля Тревиля де Луар, знатного винодела, чья семья когда-то перебралась в Луар из окрестностей Нераля после Муве́з нуи́, Скверной Ночи. Славный город Луар известен превосходными виноградниками, так что это решение было мудрым.
 
— Скверная Ночь? — сощурился Маркус. — Я когда-то об этом слышал, но никогда не интересовался всерьёз. Что произошло Скверной Ночью?
— Ах! — вздохнул капитан. — Музыка поведает об этом лучше меня.
— Вы играете? Поёте? — заинтересованно спросила эльфийка.
— Разве только об этом меня попросит прекрасная девушка. Но сегодня я хотел бы предоставить эту возможность нашим музыкантам. Они исполнят «Балладу о Скверной Ночи». Сижон!
Капитан обратился к одному из слуг и произнёс несколько слов на неральском. Слуга кивнул и удалился. Через некоторое время в зале появился квартет музыкантов, занявший свободное место у окон. На мгновение всё замерло, послышались первые вкрадчивые звуки музыки, и тот, к кому обратился капитан, затянул печальную песню.
Незнакомые слова идеально вплетались в пронзительную, берущую за душу мелодию. Маркус когда-то слышал этот мотив в исполнении пьяных неральских матросов, но сравнивать то фальшивое завывание с тем, что исполнялось сейчас, было бы кощунственно. Чарующие звуки пары скрипок, негромкие лютневые переливы и тягучий голос валторны сливались в один мелодичный поток. Он уносил мага куда-то далеко, рождал в мыслях печальные образы, задевая потаённые струны души. Казалось, никто не сделал ни единого вдоха, не смея нарушать волшебное течение мелодии.
В сплетении звуков сквозила щемящая боль утраты чего-то привычного, близкого и родного. Маркус мог бы счесть, что лишь он один испытывает такие чувства, если бы не видел на лицах остальных гостей того же самого. Даже желчный старик-анмодец подпёр подбородок кулаком и внимал чарующей магии музыки.
Капитан выглядел погружённым в себя, а по щеке медленно текла едва заметная слезинка. Едва смолкла музыка, на стол подали жаркое. Воздух наполнился сильным запахом чеснока, но Жан Тревиль де Болье ещё несколько мгновений глядел в никуда, не меняя выражения лица, словно не хотел покидать воспоминаний об утраченном.
— Это было чудесно, — произнесла эльфийка. — Лучшее, что мне приходилось слышать в исполнении людей.
— Вынужден согласиться, — пробормотал гном. — Недурная песня, душевная. Будь голосов побольше, было б как у деда моего на тризне, эх…
— Рад, что вам понравилось, — Жан Тревиль де Болье сделал музыкантам жест рукой, и они негромко заиграли бодрую мелодию. — Признаться, это моя любимая песня. Считайте её моим вам подарком.
— А что же… — Маркус выглядел слегка растерянным. Неужели он и впрямь должен был понять всё из музыки? — Что всё-таки произошло в Скверную Ночь?
Глаза недоумевающих гостей обратились на мага, а взгляд капитана так и вовсе вонзился кинжалом и, казалось, был готов спалить Маркуса дотла. Однако возмущённое лицо Жана Тревиля де Болье тут же приобрело снисходительное выражение. Он пригладил волосы и вздохнул:
— Та ночь осталась кровавым пятном на полотне истории моей страны. Зло, коварное и беспощадное зло осквернило прекрасный цветущий город Нераль. Тысячи демонических тварей хлынули в замок королевской семьи, превратив его в руины. Кристально чистые ручьи обратились кровавыми реками, а цветущие луга — выжженной пустошью. Демоны захватили старый королевский замок и окрестные земли, прежде чем их удалось остановить. Но теперь посла этих тварей принимают при королевском дворе, который некогда бежал из разрушенного замка в Луар. Неслыханно! Ограбленный принимает грабителей как гостей! Поэтому, едва услышав эту историю в детстве, я поклялся сделать своим домом море. Моя страна велика и прекрасна, но это униженная страна, обесчещенная страна!