Немоногамия (СИ)

Отрицательно мотнув головой, издаю истерический смешок. Пячусь к выходу.
— Не поверишь, но нет. Живи с этим.
***
После сложного рабочего дня и выполненного объема задач я устало захлопываю крышку ноутбука и собираюсь домой.
Вызвав такси, выхожу на улицу. Замечаю автомобиль Титова и старательно его игнорирую, но Вова подъезжает ближе и строго просит меня сесть.
Отменив заказ, юркаю в салон и почти половину пути предпочтительно молчу. Возможно, я была резка. Быть может, неправа. Стоило общаться иначе: легче, мягче, но уже как вышло. Пусть скажет спасибо, что не всё задуманное я озвучила, иначе бы окончательно убила его словами.
В последний раз, когда мы занимались сексом, кончить мне удалось, едва я представила, что в спальне мы не одни и где-то поблизости находится Ян.
Краска тут же приливает к лицу. Вова останавливает автомобиль у дома, где я арендую квартиру и предлагает выбраться к озеру на выходных. Я обещаю подумать и желаю ему хорошего вечера. Как ни крути, но присутствие Титова помогло мне справиться с разводом. Было не так сложно, не так одиноко.
Мы гуляли по городу, посещали музеи, парки и галереи искусств. Впрочем, не исключено, что, выбрав другую дорогу, было бы по-другому. Я бы в любом случае выплыла.
Выйдя из ванной комнаты, слышу как в коридоре разрывается мобильный телефон. Достав его из сумочки, смотрю на экран и тут же снимаю трубку, испытывая необъяснимое радостное волнение и трепет.
— Совсем забыл, что вчера у тебя были именины, — со смешком произносит Рома. – С прошедшим, Майя. Любви, успехов, вдохновения и исполнения всех желаний.
— Спасибо, мне очень приятно, что ты позвонил.
Немного поболтав о работе, я словно переношусь в прошлое — в родной универ, где всё было привычно и понятно. В грудной клетке нежно щемит.
— Я почему позвонил, — заключает Серов. – Поздравить, конечно же. И сказать о том, что увольняюсь. Сама понимаешь — заработки в университете копеечные, а я хоть и люблю свою работу, но предпочту видеть на балансе суммы побольше.
— Понимаю.
— На моё место ставить некого. Я в растерянности, честно говоря. Вот подумал, вдруг ты как раз планировала вернуться, хах.
— Нет, Ром, — мягко произношу.
— В любом случае, знай, что должность завкафедрой тебя упрямо ждёт.
Я заканчиваю разговор спустя час, когда голова уже гудит от обилия информации.
Направляюсь на кухню, включаю расслабляющую музыку и готовлю пасту, буквально запрещая себе предпринимать решительные шаги без предварительно составленного списка плюсов и минусов.
Пересплю с предложением Ромы. Подумаю день, два…
И, тем не менее, когда я выключаю плиту, руки сами собой тянутся к телефону, чтобы просто посмотреть, сколько стоит билет на ближайший рейс домой.
  
Глава 51.
 
***
Я беру билет на начало августа и таким образом до вылета остаётся ровно три недели.
Когда проходит оплата, то внутри меня селится непоколебимое ощущение того, что этот шаг — взвешенный и правильный. Чтобы меня дальше не ждало, я знаю, это так.
Это ощущение не пропадает ни работе, ни на досуге. Ни даже тогда, когда приходится объясниться с Вовой.
Я собираюсь рассказать ему заранее, но точно не во время отдыха на озёрах, когда мне приходит сообщение от Рины, а Титов как раз сжимает в ладони мой телефон.
— К твоему приезду всё готово, Маюш, — зачитывает в голос. – Квартира – бомба.
Вова хмыкает, затем застывает и вскидывает взгляд. Смотрит в упор, хмурится.
— Ты возвращаешься, что ли?
Я отворачиваюсь и нервно дёргаю дверь внедорожника. Сердце громко колотится. Не сказать, чтобы Титов слишком многое ставил на кон, выбрав меня, а не дружбу, но он точно долго боролся с чувствами и особенно с совестью. В итоге — проиграл.
— Тебя не учили, что нельзя читать чужие переписки?
Наклонившись, лезу в бардачок за аптечкой. В последнее время наше общение с Вовой снова вернулось к дружескому — насколько это было возможно.
Мы почти не ругались и ничего не требовали друг от друга. Я было подумала, что Титов смирился, но нет — ненадолго сбавил темп, чтобы потом с новыми силами продолжить.
 
— Так улетаешь или нет? – настойчиво спрашивает.
Открыв аптечку, нахожу внутри вату и антисептик. Подхожу к Вове и прошу его дать мне руку. Когда он разделывал мясо, то сильно поранился. Рана глубокая — прямо на указательном пальце.
В ответ я коротко киваю, пытаясь предотвратить закручивающуюся над нами бурю. Осторожно вытираю ватой кровь, промываю рану. Вова не дёргается, но продолжает проницательно смотреть. И хотя мой взгляд опущен вниз, я чувствую это как никогда сильно.
— Простишь его? — снова задаёт вопрос.
Я тут же теряюсь и не могу ответить категорично. А Ян? Он простит? Нужно ли? И не поздно ли?
Спустя год, когда эмоции утихли и залегли на дно, я на многие вещи смотрю под другим углом. Бить словами наотмашь кажется не таким уж правильным поступком. Скорее, импульсивным и детским. Понятия не имею как мы могли вариться в адовом молчании все шесть месяцев? Ян, наверное, сильно меня ненавидел. А сейчас?
Вместо этого отвечаю совсем другое:
— Я не ради него улетаю. Работу предложили. Снова в универе.
— М-м…
Закончив промывать рану, возвращаюсь за пластырем. Умом понимаю, что не обязана чувствовать вину, потому что не давала громких клятв и обещаний. Титов и сам, когда упрашивал меня в аэропорту, говорил: «Просто попробуешь, Пчёлка. Не понравится — вернёшься». Но, тем не менее, долю вины я всё же испытываю, и она тяжелым грузом давит на шею.
— Остался пластырь, — произношу наигранно-бодрым тоном и снова подхожу ближе.
Титов стоически переносит все манипуляции и, когда я заканчиваю и хочу отстраниться, перехватывает меня за запястье.
— У него правда кто-то был, — цедит сквозь зубы. — Я звонил Чернову, общался с ним между делом и тот обмолвился, что Каминский таскается на встречи не один…
— Перестань. Ты вообще слышишь меня?
Резко пытаюсь выдернуть руку, но Вова крепко удерживает. Сверлит взглядом, пытается понять мои мотивы. Пульс ускоряется. Я не вру, но почему-то чувствую себя искусной лгуньей.
— Снова обожжешься, только меня уже не будет, Майя.
Его тон звучит строго и предупредительно. Я машинально мотаю головой, словно Титов промахнулся и не попал в цель.
— Сама подую. Тем более, ты так говоришь, словно мы в последний раз видимся. Как-нибудь приедешь в гости, — слегка улыбаюсь.
— Не приеду. Меня там ничего не держит, — Вова шумно выдыхает: — Ты держала.
Я снова пытаюсь выдернуть руку, но в этот раз попытка более удачная. Казалось бы, вот она — свобода, но что-то не отпускает. Я усиленно разгоняю кровь, растирая запястья.
Вова сдаётся, похлопывает себя по карманам. Достаёт сигарету и вставляет её в губы.
— Каминский предупреждал, что я совершаю ошибку, — задумчиво произносит, выпуская тонкую струйку дыма. — Так, впрочем, и вышло.
Бросив взгляд на поляну, у которой расположилась наша компания, замечаю идущую к нам Светлану. Она поглаживает округлый живот. Лицо встревоженное, губы едва заметно двигаются.
— У меня пятого августа вылет. Проводишь? — обращаюсь к Титову.
Он облизывает нижнюю губу, слегка качает головой. В каждом его движении звенит напряжение. Тем не менее, я бы не хотела расставаться врагами — слишком много хорошего было между нами. И речь вовсе не о сексе.
— Вряд ли, — наконец из себя выдавливает.
Когда к нам подходит Светлана, Вова разворачивается и направляется к остальным друзьям. Беременная девушка что-то спрашивает, но он упрямо её игнорирует и удаляется прочь. Разминает ладонью шею, вздёргивает плечами.
Чтобы унять разрастающиеся в груди болезненные ощущения, прикусываю нижнюю губу.
— Что случилось? — с укором спрашивает Светлана. — Поссорились?
Я ничего не отвечаю, продолжая разминать запястье.