Когда ты вернешься ко мне
– Неплохо, правда? – поинтересовался я.
– Получше, чем смотреть, как кучка старперов глазеет на старые машины.
Я хотел было возразить, но метеориты посыпались один за другим. Мы оба заткнулись и просто любовались, как Вселенная устраивала свое собственное шоу фейерверков, расцвечивая черный холст. Вокруг ни души, и легко представить, что они предназначены только для нас с Холденом.
Я повернулся, чтобы посмотреть на него, и увидел, как загорелись его глаза, а резкие черты лица смягчились от развернувшейся перед ним красоты.
– Могу я тебя кое о чем спросить?
Холден приподнял брови.
– Как серьезно прозвучало.
– Каким был твой первый раз? – Я поерзал на покрывале. – Конечно же ты не обязан отвечать. Если не хочешь.
– Я не против. С одной стороны, это было не так уж потрясающе, но если учесть все обстоятельства, то потрясло меня знатно.
Я попытался не обращать внимания на жестокий укол ревности.
– Что ты имеешь в виду?
– Это произошло в средней школе. Мне было пятнадцать. Ему восемнадцать. Сам акт не был чем-то особенным. Я бы предпочел не так грубо. – Он быстро покачал головой, услышав мой возмущенный вздох. – Больше связано с нашей неопытностью, а не с чем-то другим. Хотя, по правде говоря, я был не в том состоянии, чтобы просить о другом, и все равно не собирался останавливаться. Апогей бунта против моих родителей. Вот только это сыграло со мной злую шутку.
– Что произошло?
– Мой партнер – назовем его Блейк, потому что так его и зовут, – решил, что было бы забавно снять это на видео. Будучи малолетним тупицей, я согласился и даже не задумался над этим. Но так как первый сексуальный опыт оказался менее чем удовлетворительным, я пошел дальше. Встречался с другими людьми. И под этим подразумеваю, что буквально перетрахался со всеми гомосексуальными учениками школы, по пути зацепив и парочку тех, кто еще сам до конца не определился. Блейк расстроился и показал наше видео нескольким друзьям. Они показали своим друзьям… – Холден покрутил пальцем в воздухе. – Видео стало вирусным, передаваясь с одного телефона на другой, пока не облетело весь наш этаж.
Я стиснул зубы. Нашарил рукой ладонь Холдена и стиснул ее, пока метеориты носились по чернильному небу.
– Об этом пронюхал директор школы. Он притащил нас в свой кабинет, а там нас ждали наши родители. Самый грандиозный скандал за сто тридцать лет существования школы. Я в этом сомневался, но родители конечно же согласились. Чарльз и Эстель Пэриш решили проблему в манере потомственных богачей – пригрозили отправить школу в небытие, если об этом станет известно. Они конфисковали все телефоны, заставили всех подписать соглашения о неразглашении, заплатили всем, кто его видел, и забрали меня из школы. В течение нескольких драгоценных дней я считал это самым прекрасным событием в моей жизни.
Я нахмурился.
– В смысле?
Холден печально улыбнулся.
– Впервые мои родители были на моей стороне и защищали меня. – Он снова перевел взгляд на небо. – Но в итоге выяснилось, что им совершенно на меня наплевать. Они защищали свою репутацию. Мы прилетели домой, и через восемь дней я оказался на Аляске.
– Боже.
– Итак, это и была романтическая история моего первого раза, которой можно насладиться, щелкнув по ссылке.
У меня гневно вспыхнули глаза.
– Видео все еще существует?
Он пожал плечами.
– Я не смотрел, но сейчас век цифровых технологий. Бог знает, сколько раз мой любовник поделился видео до того, как его поймали.
– Черт. – Злостью опалило горло.
Холден перекатился на бок.
– Сейчас я мало что могу с этим сделать. – Он протянул руку и отвел прядь волос с моего лба. – Не все парни такие хорошие, как ты, Ривер.
Нежный, интимный жест. В нем не было ничего случайного. Холден быстро убрал руку и толкнул меня в плечо.
– Твоя очередь. Ты когда-нибудь проходил весь путь до конца? Видеодоказательства необязательны.
Он нуждался в смене темы, что я и сделал.
– Я никогда не заходил далеко ни с одной девушкой. Полное отсутствие интереса.
– А ты не задумывался почему? Особенно в ранние, озабоченные годы?
– Конечно, но не позволял себе зацикливаться на этом или задавать какие-либо вопросы. Я просто отложил их вместе со всем остальным. Когда смотрел нормальное порно, то всегда следил именно за парнем, – я ухмыльнулся. – Убеждал себя, что делаю это ради опыта, чтобы понимать, что делать.
Холден фыркнул. Тихий смешок, который превратился в настоящий взрыв, пока Холден не захохотал, хватаясь за бока.
– Очень рад, что повеселил тебя, – сказал я, сдерживая собственную улыбку.
– Представил, как ты наблюдаешь за какой-нибудь домохозяйкой, склонившейся над столом, которую шпилит водопроводчик… А ты такой, с бумагой и карандашом, делаешь заметки.
Я закатил глаза.
– Ой, заткнись.
Я позволил дурню насладиться моментом. Наконец Холден отсмеялся.
– Прости. Мне не стоило шутить над твоим кризисом сексуальной идентичности. Простишь?
– Нет, – сказал я, опрокидывая его на спину и устраиваясь сверху. – Я уничтожен. И никогда не смогу от этого оправиться.
Он поерзал подо мной, прижимаясь к моему паху.
– Как я могу загладить перед тобой свою вину? – Над нами вспыхивали метеориты, проносились яркими полосами и тут же сгорали. Ни один не задерживался.
– Тут ничего не поделаешь. Но… Давай вернемся к тебе домой.
У Холдена округлились глаза, он считывал все мои мысли. Я годами носил маску на лице, но Холден всегда мог видеть сквозь нее. С самого начала.
– Уверен?
Я кивнул.
– Уверен.
Уверен, что эта ночь для меня настала, что никогда не будет никого, с кем бы я хотел ее провести, кроме Холдена. И даже если я буду неуклюжим и неумелым, он никогда не усомнится, что я старался ради него. Что со мной он в безопасности. Я не мог стереть прошлое, но мог бы закрасить его новыми воспоминаниями.
Обратно мы ехали в молчании. Я припарковался у обочины и последовал за Холденом внутрь. Я скинул куртку, он снял пальто, а потом мы отчаянно вцепились друг в друга. Целовались жестко, глубоко проникая языками.
Но эти поцелуи были другими. Каждое прикосновение было другим, приближая нас к моменту, которого я ждал всю свою жизнь – кульминации того, кем я был и кого желал.
Только Холдена…
Мы ввалились в его спальню, на ходу раздеваясь до нижнего белья, и упали на кровать.