Когда ты вернешься ко мне

 
Плейлист
Walkabout – Augustines (вступление)
Señorita – Shonn Mendes, Camila Cabello
Night Running – Cage the Elephant (feat. Beck)
When Doves Cry – Prince
Fix You – Coldplay
I Will Possess Your Heart – Death Cab for Cutie
Fine Line – Harry Styles
Wish You Were Here – Pink Floyd
Not Over You – Gavin DeGraw
Superposition – Young the Giant (заключительная часть)
 
Предупреждение
Пожалуйста, обратите внимание, что данная книга содержит факты, которые могут задеть чувства некоторых особенно впечатлительных читателей: потеря близкого человека, депрессия, проблемы с психическим здоровьем, последствия конверсионной терапии и сексуальная эксплуатация (в качестве упоминания). Я искренне надеюсь, что отнеслась к этим проблемам с тем вниманием и трепетностью, которой они заслуживают. Предназначено для читателей от 18 лет и старше.
 
Посвящение
Биллу, со всей моей любовью. Спасибо, что был тихой гаванью посреди моей бури.
 
Пролог. Холден
Позволь всему случиться с тобой. И прекрасному, и ужасному.
Просто продолжай свой путь. Все чувства многогранны.
Райнер Мария Рильке

Лечебница дю Лак Леман Женева, Швейцария
– Могу я открыть тебе секрет?
Комок под одеялом на кровати в другом конце комнаты ответил раздраженным фырканьем.
Я попытался еще раз.
– Я не шучу, Майло. Это очень важный секрет, который может изменить всю жизнь. Уж поверь мне.
Мой сосед по комнате поглубже зарылся под одеяло.
– Отстань от меня.
Майло напоминал заснеженный холмик в нашей побеленной комнате. Белые простыни, белые стены, белый линолеум на полу. Как внутри и́глу. Если бы я слишком долго зацикливался на белом цвете, то начал бы дрожать под собственным тонким одеялом.
Не потому, что мне было холодно. На самом деле август в Швейцарии довольно приятный. Но родители отправили меня на полгода на Аляску в лагерь жестокой конверсионной терапии, после которой мне пришлось приехать в Лечебницу дю лак Леман. Прошел год, но часы моего бодрствования до сих пор омрачались кошмарными воспоминаниями.
Стены и потолок моей комнаты представлялись бескрайними белыми равнинами Аляски. Зеленые леса, окружавшие лечебницу, пробуждали воспоминания о бесконечных ночных походах в лютый мороз. Теплая вода крытого бассейна превращалась в ледяные глубины Медного озера [1], куда меня окунали, голого и замерзшего…
Я больше не плаваю в бассейнах.
Доктор Лэнг сказал бы, что я проецирую свою травму на лечебницу, которая на самом деле довольно уютное и теплое место. Но моему ПТСР [2] плевать на кружевные оборки. Я все равно вижу розовую крысиную задницу, коей и является это место. Его доводы бессмысленны. Белый = снег = Аляска = пытка.
И в любом случае, комнату, которую я делил с Майло, уж никак нельзя было назвать «теплой и уютной». Лечебница дю Лак Леман – это психиатрическая больница, пытающаяся замаскироваться под санаторий или отель. Лунный свет струился через зарешеченные окна, освещая нашу скудную мебель: две односпальные кровати, одна книжная полка, заполненная в основном моими дневниками, и несколько рисунков Майло на стене (прикрепленных скотчем, а не булавками или гвоздями).
Я ставлю пятерку за старание, но решетки на окнах менее походили на «уютные гостиничные» и более на «шикарные тюремные». А тюрьмы занимали первое место в моем списке триггеров. Я уже дважды позволил лишить себя свободы – сначала на Аляске, а теперь здесь.
Но больше никогда.
Майло под одеялом шмыгнул носом, расстроенный тем, что утром меня уже здесь не будет. Я не мог понять почему. Я бы не стал по себе скучать. Но он милый парнишка. И мне очень не нравилось его расстраивать. Я свесился с кровати и попробовал еще раз.
– Эй, Майло.
– Не разговаривай со мной.
– Это большая тайна, – увещевал я. – Даже огромная. Ты не захочешь такое пропустить.
– Я же сказал: отстань от меня.
Боль в его голосе – детском и искаженном от слез – пронзила сморщенный ледяной камень, заменявший мне сердце. Майло Бациркис, сын богатых судоходных магнатов из Буффало, штат Нью-Йорк, был на два года моложе семнадцатилетнего меня, но травмы, из-за которых он здесь оказался, сломили его, заставив говорить и вести себя так, словно он потерянный маленький мальчик.
Я вполне мог в это поверить.
Пришлось воспользоваться своим лучшим голосом Старшего Брата.
– И все же я собираюсь рассказать тебе, Майло. Готов? Держи: с тобой все будет в порядке.
Он повернулся ко мне лицом, его темные глаза сияли в лунном свете, черные волосы были растрепаны.
– Шутишь, что ли? Это и есть твой большой секрет? Сколько же в тебе дерьма!
– Я на полном серьезе.
– Во-первых, это глупый секрет, а во-вторых, почему я должен тебе верить? Ты сам не в порядке. Наоборот, ходячий хаос.
Я постучал пальцем по подбородку.
– А я-то думал, что очень хорошо это скрываю…
– Ты продолжаешь приставать к доктору Пикуру, хотя ему сорок пять и он женат.
– Ты видел его на сеансе плавательной терапии? Без рубашки? Ни один суд присяжных в мире не признает меня виновным.
– Ты желаешь себе смерти. Это всем известно.
– Желать смерти – очень сильное выражение, – беззаботно возразил я. – Предпочитаю думать, что мы с жизнью ведем себя непринужденно. Не нужно все усложнять.
Голос Майло понизился до шепота.
– В группе ты говорил, что хочешь умереть.
– Ах, вот ты о чем. – Я откинулся на спину и уставился в потолок. – Это было сто лет назад. Когда я только сюда приехал.
– Но я знаю, что ты все еще об этом думаешь, – сказал Майло. – Не представляю, как тебе удалось убедить их в своей вменяемости, если очевидно, что это не так.