Беременна от неверного (СИ)

— Все, я обезболил. Теперь небольшой надрез в процедурном, и очистим рану.
Заканчиваем в больнице, Наиль усаживает меня на переднее сидение и сам усаживается за руль.
— Теперь ты поняла, почему я тебя сюда приволок? — криво улыбается.
В ответ только угукаю. Он перехватывает мою руку и переплетает пальцы.
— Ты как?
Откидываюсь на подголовник и прикрываю глаза. Лишний раз избегу контакта с мужем-обманщиком. И снова эта ноющая боль в груди. Его телефон оживает, а я инстинктивно распахиваю глаза. Бросаю взгляд на экран.
Ирина… Боже мой, это та самая Ирина?
Наиль как ни в чем не бывало отвечает. Пытаюсь избавиться от шума крови в ушах и услышать, о чем он там разговаривает с другой женщиной. А я ведь никогда его до этого момента не ревновала. Доверяла на все сто процентов.
Да, мой муж чертовски красив, но он не давал повода усомниться в нем, пока я не увидела те фото… и все пошло под откос. Он всегда давал мне то ощущение, что я единственная и неповторимая, а теперь эта уверенность превратилась в труху.
— Да, конечно. Смогу, давай завтра, сегодня у меня нет времени этим заниматься. Ага.
Он сбрасывает и засовывает телефон в панель. Выгибаю бровь. Наиль словно ощущает на себе мой взгляд, переводит на меня глаза.
— Смотришь на меня так, словно ревнуешь, — ухмыляется и подносит мою руку к своим губам. — Это коллега, ангел. Подписи нужны срочно на договорах. А как я им подпишу, если у меня жена после операции. Не ревнуй, Мариш. Ты же знаешь, что ты у меня единственная и я ни за что тебя не променяю ни на кого.
И мне хочется верить каждому его слову. Вот каждому. Но тогда откуда те фото, на которых сто процентов мой муж? Я его ни с кем не перепутаю.
Да и двойника у него никогда не было…
— Просто не припомню у тебя никакой Ирины, которая звонила бы тебе прям напрямую, — черт, и я не могу скрыть в голосе обидчивые нотки.
Наиль как-то натянуто улыбается, или мне так кажется?
— Недавно взял на работу. Давняя знакомая, попала не в очень хорошую ситуацию, я не смог отказать в помощи.
Ах вот оно что… давняя знакомая. Уж не одно ли это лицо с той Ириной, которая звонила мне? И чем глубже я погружаюсь в размышления, тем сильнее укрепляюсь в уверенности, что это одно лицо…
Если бы я только знала, как сильно изменятся наши отношения после того звонка…
  
Глава 3
 
Рана на ноге доставляет мне некоторый дискомфорт, и мне приходится практически все время лежать. Либо, когда я встаю зачем-то, это выглядит весьма жалко. Я ковыляю на пятке, чтобы не наступать на поврежденное место и не оттягивать заживление.
Вот и сейчас я собираюсь спуститься в гостиную и перепрятать фото Наиля с той самой Ириной.
Муж все это время коршуном надо мной кружит и чуть ли не отслеживает, сколько шагов я сделала за день. Запрещает мне напрягать раненую ногу.
Звонок от него, который я решаю проигнорировать. Сама понимаю, что рою себе могилу, но мне тяжело с ним разговаривать. Боюсь саму себя выдать и сказать о посылке с компроматом на него.
Сжимаю губы и хромаю к тумбочке. Открываю ящик, и сердце в груди грохочет так громко, что я боюсь, его слышно на всю комнату.
Снова перелистываю снимки, и в глазах становится мутно.
Я как долбаный психически ненормальный человек, который пытается сделать себе больно. Но каждый раз, когда я просматриваю фото, я пытаюсь найти какую-нибудь зацепку. Что это не Наиль, или что это какая-то нелепая случайность и муж ни с кем не спал.
Но фото по-прежнему изображает моего мужа… и другую. Не меня.
Возвращаюсь в нашу комнату и прячу конверт в моем ящике с бельем. Не самое надежное место, но Наиль не был замечен за обыском моих вещей.
Снова телефон. Сжимаю губы и иду к тумбочке.
— Да, Наиль.
Стараюсь, чтобы голос звучал как обычно.
— Ты почему трубку не брала, Мариш? — тут же нападает Наиль.
— Я выходила покушать и телефон в спальне забыла. А ты сам понимаешь, что я пока бегать не могу.
Прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю по ней, откидывая голову.
 
— Просто ты постоянно со своим телефоном. А тут — молчание. Я разволновался. Хотел уже срываться с работы и лететь к тебе, проверять, все ли в порядке с любимой женой, — тихий смех задевает внутри скрытые струны, и все тело начинает звенеть от обиды.
— У меня все хорошо, Наиль. Работай спокойно.
— А ты чем займешься?
И вот что ответить? Не могу же я сказать, что буду заниматься чем угодно, только бы не думать о его неверности.
— Посмотрю мастер-класс по новому способу приготовления тортов.
Наиль довольно стонет.
— Что-то ты давно мне не пекла. Как нога в норму придет, требую свою порцию вкусняшки.
Ну почему? Почему он ведет себя так, словно наша семья не под угрозой разрушения? Будто у нас все под контролем и нет третьего лишнего?
Неразборчиво угукаю и отключаюсь. Задираю голову, и по щекам стекают соленые слезы, оседая на губах.
Собираюсь в кучу и включаю тот самый мастер-класс. Меня от мужа может отвлечь только занятие любимым делом.
Года два я уже учусь создавать шедевральные торты и пирожные. И мечтаю открыть свою кондитерскую.
Встаю и спускаюсь в кухню. Чтобы не закопать себя в жалости, решаю все же приготовить торт по новому рецепту и с головой окунаюсь в готовку.
Пропускаю даже момент, когда Наиль возвращается домой.
— Сейчас кому-то по попе настучу за непослушание, — крепкие руки обвивают талию, и я вздрагиваю от неожиданности.
— Наиль, — выдыхаю, — я не слышала, как ты пришел.
Бросаю взгляд на часы и удивленно вскидываю брови.
— Рано сегодня.
Муж хмыкает и скидывает пиджак, небрежно бросая его на спинку стула. Расслабляет галстук, расстегивает несколько верхних пуговиц. Не сводит при этом с меня потемневшего взгляда.
— К тебе хотел побыстрее, — улыбка на одну сторону, от которой колени слабеют моментально.
Я ни черта не могу поделать со своим телом. Оно помнит, как ему хорошо с Наилем, и никак не хочет слушать голос разума, который напоминает, что у моего мужчины может быть другая.
— Садись, сейчас ужинать будем, — переключаю сама себя на бытовые темы.
Муж усаживается за стол и притягивает меня к себе на колени. Сжимает за талию, проводя по изгибу шеи носом. По коже тут же растекаются мурашки, а я сжимаюсь. Тело охватывает волна возбуждения.
Прикрываю глаза. Как с этим всем бороться? Как сражаться с самой собой?
Муж кладет руку, сжатую в кулак, на стол, и меня словно в грудь ударяют. Кольцо… обручальное. Его нет.
И Наиль замечает перемену во мне. Опускает глаза на свою руку и ещё сильнее сжимает кулак.
— Вот черт, — шипит сквозь зубы.
Прячет руку.
— Мариш, на меня посмотри.
А я не могу. Хотела бы, но не могу. Взгляд примерзает к тому месту, где сейчас лежала его рука.
— Такая тупая ситуация сегодня на работе была, — с его губ слетает смешок, он поворачивает мое лицо за подбородок и внимательно смотрит мне в глаза. — Послушай меня и не накрути себе ничего там.
Сглатываю, чтобы смочить пересохшую глотку. Киваю через силу.
— Я сидел подписывал документы, и ручка потекла. Представляешь. Ну и вся рука в этих чернилах, долбаных. Я кольцо стянул, чтобы его закинуть в раствор, очистить, руки еле отмыл. И, видимо, отвлекся, забыл кольцо в уборной своей.
И это звучит очень убедительно. И мне ХОЧЕТСЯ ему верить. Спрятать голову в песок. И хочется, чтобы сейчас воображение не рисовало картину, где Наиль специально снимает кольцо, чтобы не смущать ту… другую.
— Вот, смотри, — приближает к моему лицу ладонь, — осталось немного ещё чернил.
Присматриваюсь и замечаю небольшое синее пятнышко на коже. И выдыхаю.
Меня реально отпускает.
— Ты же знаешь, что я не снимаю кольцо. И думал, что ничто не заставит меня это сделать, — убирает мои волосы за ухо, смотрит в лицо.
Прикусываю губу и киваю.