Русская и советская кавалерия. Русско-японская, Первая Мировая, Гражданская

4-я Отдельная кавалерийская бригада:
Полк Офицерской кавалерийской школы – 4 эскадрона;
20-й драгунский Финляндский полк – 6 эскадронов;
Оренбургский отдельный казачий дивизион – 2 сотни;
 
 
Расположение отряда В. А. Химеца на правом фланге 1-го Туркестанского армейского корпуса с 20 января по 7 февраля 1915 г.
 
Конная батарея Офицерской артиллерийской школы – 6 конных орудий;
Туркестанская казачья бригада (начальник – генерал-майор А. М. Логинов – командир 1-й бригады Туркестанской казачьей дивизии):
2-й Уральский казачий полк – 4 сотни;
5-й Оренбургский казачий полк – 4 сотни;
Конно-пулеметная команда – 8 пулеметов.
Команд связи и сапер в отряде не было. Для обороны участка Жарково – Китки В. А. Химецу был придан батальон стрелков с батареей.
Характеризуя части отряда, необходимо отметить следующее.
В полку Офицерской кавалерийской школы (ОКШ) 75 % гусар было призвано из запаса. Финляндцы и Оренбургский казачий дивизион в мирное время ни разу не бывали на больших маневрах. В то же время Туркестанская казачья бригада представляла собой хорошо обученную часть с подготовкой мирного времени (ее пулеметная команда на некоторых стрельбах давала до 96 % попаданий). В дни Лодзинской операции и позднее Туркестанская казачья бригада с успехом и неоднократно атаковывала немецкую конницу и пехоту.
Численный состав: в эскадронах 4-й бригады – 100–125 сабель, в сотнях Туркестанской бригады – 95—105 сабель.
Расположение отряда показано на схеме.
Всего на разведку, охранение и в дежурную часть ежедневно отправлялось 8 сотен и 6 отдельных взводов – то есть половина отряда, и нередко знамена полков Туркестанской бригады охранялись адъютантами, а коноводы ее штаба несли при нем караул и разносили пакеты.
Так как 4-я бригада стояла в этом районе более двух месяцев и расположение немцев не менялось, разведка превратилась в наблюдение, и разведывательные органы неделями стояли на одном месте. Охранение, отдельными заставами, соответствовало немецкой практике – ходить лишь по дорогам. Получилась двойная полоса застав.
До конца января произошло несколько мелких стычек с немецкими разведчиками, в которых туркестанцы взяли четырех пленных.
25 января В. А. Химец получил приказ поддержать части 4-й кавалерийской дивизии, действовавшей восточнее линии Хоржеле – Маков, не теряя из виду основной задачи – охранять фланг корпуса и вести активную разведку на Нейденбург и Вилленберг.
Получение такой задачи объясняется тем, что 4-я дивизия вела разведку от Остроленки на Ортельсбург – Вилленберг и была потеснена от границы. Поддержать ее было бы просто, если б одна из бригад отряда В. А. Химеца стояла севернее Прасныша – и немцы намекнули на необходимость такого решения, выйдя из Хоржеле батальоном с артиллерией и потеснив к югу эскадрон ОКШ. Сотня оренбуржцев двинулась от Кржиновлога на Рембелин – и немецкий батальон вернулся в Бржески Колаки и начал окапываться, окутываясь сплошной завесой колючей проволоки.
Штаб корпуса забеспокоился: в Еднорожец был выдвинут 12-й Туркестанский стрелковый полк, а В. А. Химецу было приказано «ввиду начавшегося наступления немцев на Прасныш начать поиски в тыл и фланг противнику». Хотя «тыла и фланга» не было (в Янов и Хоржеле по два батальона пехоты), но 4-я бригада выходила в направлении на Хоржеле – Янов и Рогген. Каждый раз поиск заканчивался безрезультатно. Туркестанцы захватили еще четырех немцев из корпуса Цастрова.
 
 
Отряд В. А. Химеца. Около 10.30. 31 января 1915 г.
 
Вечером 28 января В. А. Химец получил приказ произвести разведку на Вилленберг – где якобы сосредоточивалось четыре немецких корпуса.
Авиация не летала – ни русская, ни немецкая, – и туркестанцы получили приказ: на рассвете 30-го выступить на Еднорожец. Начальник штаба Туркестанской бригады предполагал обойти Хоржеле с востока и выпустить серию разъездов – чтобы захватить «языков». Но 29-го В. А. Химец получил от комкора упреки в бездеятельности и приказ «лихим налетом» прорваться через немецкое охранение и захватить Вилленберг.
30 января отряд В. А. Химеца под прикрытием 12-го Туркестанского стрелкового полка переночевал в Еднорожце. В 4 часа 31 января кавалеристы выступили на Олыпевка – Ракуйка – Лаз, имея в авангарде взвод ОКШ. Дороги обледенели, и кавалеристы шли со скоростью 4 версты в час.
Из Ракуйка В. А. Химец отправил три сотни оренбуржцев на Хоржеле – для прикрытия отряда слева, а сам двинулся на Монтвиц и подошел к опушке леса, тянувшегося вдоль границы.
4-я бригада была встречена огнем немцев, сидевших за колючей проволокой впереди Монтвиц, – внезапности достигнуть не удалось.
2 эскадрона ОКШ спешились, но к немцам подошли подкрепления от Монтвиц. Спешились еще 2 эскадрона финляндцев. Завязалась перестрелка.
В 9 часов 30 минут к немцам подошли еще пехота и артиллерия. Бой разгорался. Открыла огонь конная батарея.
В. А. Химец выдвинул в Лаз три сотни уральцев с двумя орудиями.
К 8 часам три сотни оренбуржцев с двумя пулеметами подошли к опушке леса против Хоржеле и, выслав разъезды для наблюдения за Опаленец, Будки и Ракуйка, стояли там до 10 часов.
В 10 часов командир полка, начальник штаба бригады, командиры сотен и пулеметного взвода увидели следующую картину: от Хоржеле по шоссе на Зарембы двигались две роты противника – впереди взвода шла группа из 6 всадников. Первой мыслью русских было – атаковать, но между опушкой леса и шоссе находилось замерзшее и оттаявшее сверху болото. Решили расстрелять колонну противника.
Две спешенных сотни и два пулемета ждали, когда всадники подойдут к одиноко торчавшей у шоссе елке. Как только германцы поравнялись с этим ориентиром, был открыт огонь – и немецкая колонна осталась на шоссе. Немцы начали отвечать, и между спешенными частями и коноводами стали подниматься фонтанчики снега и земли – от разрывных пуль.
В это время были получены донесения о том, что уральцы отправлены в Лаз, из Хоржеле выезжает немецкая артиллерия, а пехота оттуда же выдвигается на Сребрник.
Потеряв убитыми одного казака и одну лошадь, оренбуржцы тронулись на Лаз – Ракуйку, чтобы не дать немцам атаковать отряд с тыла.
Части бригады отошли.
 
 
Положение русской 1-й армии во 2-й половине января 1915 г.