"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
Ужинать он просил, когда колокола монастыря едва прозвонили на вечерню. То есть едва шесть часов было. А сразу после этого он захотел спать. То ли от болезни ещё не до конца избавился, то ли усталость, что накопилась за всю кампанию, его одолевала, в общем, лёг он ещё засветло.
Что такое слава? Если ты не просыпался в своём доме, а внизу в твоей столовой тебя не ждало полдюжины важных господ, то ты не знаешь, что это такое.
Утро, солнце встало совсем недавно. Рука… Рука почти не болит, и в груди ничего не жмёт. Дышится легко. Даже здесь, в спальне, пахнет кофе, Гюнтер, как услышал, что господин встал, тихонечко приоткрыл дверь:
— Велите подавать мыться?
— Давай, — говорит Волков и тут же останавливает денщика. — Стой!
— Да, господин.
— Там, что, внизу люди?
— Да, господин, много разных господ вас дожидается.
— Что за господа?
— Разные господа, разные, — объясняет слуга, — все из нашего города.
— Одежду хорошую неси.
— Синюю? Что недавно купили?
— Да.
— Добрый день, господа, храни вас Бог. В чём же счастье моё, что я вижу вас всех у себя в гостях? — говорит Волков.
А к нему уже спешит Агнес.
— Дядюшка, сии господа пришли выразить вам своё восхищение. По городу слух пошёл, что приехали вы, победитель мужичья еретического, вот люди и собрались. Многим ещё пришлось отказать, а зеваки из простолюдинов так и торчат под воротами.
«Прознали, значит, ну, не мудрено, вчера на почту ездил, так со мной десяток гвардейцев был, в моих цветах».
— Дозволите, дядюшка, представить уважаемых людей вам? — продолжает Агнес, а сама шепчет. — Людишек мелких так я отсеяла, тут всё народ из первых городских семей, всё нобили истинные. Люди нужные.
— Будь так любезна, дорогая моя, — отвечает кавалер.
И Агнес зовёт первого господина, того, что сед уже, и с которым молодой человек лет пятнадцати.
— Эдуард фон Тишель и его, кажется, сын, извините, молодой господин, но нас не представляли, — с улыбкой большой вежливости говорит Агнес.
— Уж то моё упущение, — говорит фон Тишель, — теперь же я его исправлю. Этот юноша — мой младший сын Конрад. И мы с ним взяли на себя смелость явиться без приглашения, чтобы свидетельствовать своё восхищение вашими победами, господин полковник.
Отец и сын ещё раз кланялись ему низко. А сержант Хайценггер, стоявший невдалеке, осмелился вставить:
— Господин генерал.
— Что? — не понял фон Тишель, поворачиваясь к нему.
— Надобно говорить «господин генерал», — настоял сержант.
И вроде как был и неучтив, влезая в разговоры господ, но, по существу, был прав.
— Ах вот как! — воскликнул седой господин. — Генерал! Вы уже генерал!?
— Сие звание было присвоено мне советом солдатских корпораций и офицерами одобрено, — Волков развёл руками, как будто извинялся за это. — Сам я себе звания не просил, но офицеры сказали, что полковник другим полковникам указывать не должен, и просили принять чин. Я был вынужден согласиться.
— И по заслугам, — заговорил молодой красавец с бородкой, — думаю, что чин сей вами давно заслужен. Поздравляю, генерал!
— По заслугам, по заслугам.
— Поздравляем вас, генерал! — дружно говорили гости и снова кланялись, и ему снова приходилось отвечать им. А юный Конрад фон Тишель сказал:
— Господин, дозвольте сказать.
— Слушаю вас, юный господин, — согласился кавалер.
— О вас я знаю с детских лет, ещё о том вашем походе в чумной город, в Фёренбург.
— Да, и откуда же? — удивлялся Волков.
— Ганс Блюминг, он был в том походе с вами, а сейчас служит при нашей фамилии, — за сына отвечал отец. — Мои сыновья сотню раз слушали его рассказы о том, как вы дрались там с мертвецами.
— А потом мы слышали, как вы сражались с горцами, — продолжал юный фон Тишель. — О том рассказывал один артиллерист, он был с вами в сражении у холмов.
— Кажется, я известен в городе Ланне, — не без удовольствия отвечал кавалер.
Все стали с ним соглашаться, а молодой человек с бородкой снова заметил:
— Думаю, больше, чем вы полагаете, и к тому послужила и ваша доблесть, и сам курфюрст, который зовёт вас в своих проповедях паладином, опорой трона святого Петра и мечом Господа.
Волков улыбался и кланялся, иногда всё-таки похвалы достигали своей цели и проникали в его сердце, хотя в обычное время к лести он был прохладен.
— Господин, — снова обратил на себя внимание юный Конрад фон Тишель. — Дозвольте мне просить вас.
— Просить? — кавалеру не хотелось бы сейчас разбирать чьи-то просьбы.
— Он желает просить вас о великой чести, — заговорил отец юноши.
— О чём же? — спросил Волков.
— Он хочет просить вас о великой милости состоять при вас, — продолжал фон Тишель-отец.
— Ах вот в чём дело, — понял генерал, — но в таком случае думаю, что я вам вынужден отказать.
Юноша вспыхнул от отказа, что-то хотел сказать, но Волков остановил его жестом:
— У Овечьих бродов, восточнее Бад-Тельца, мы попали в засаду, и один славный воин, чуть старше вас, по имени Александр Гроссшвюлле, по прозвищу Увалень, погиб с великой честью, стоя рядом со мной плечом к плечу. Там же погиб и любимый мой офицер Гаэтан Бертье, храбрец и великий умелец в рукопашном бою. А до того за два месяца рыцарь фон Клаузевиц был убит в схватке при нападении на меня в городе Малене. Что же скажу я вашей матушке на её упрёки, случись с вами такое?
— Я уже всё ей сказал сам, господин, — отвечал юноша. — Она знает, что я выбрал стезю воинскую и что я почту за честь погибнуть, стоя с вами плечом к плечу, как погиб ваш славный господин Увалень.
А пока молодой человек говорил всё это, Агнес шептала кавалеру из-за спины:
— Фамилия фон Тишель имеет земли южнее Гамерсдорфа, сорок душ крепостных, за стенами города мыловарни и постоялый двор, а в городе дома и склады сдают внаём. Семья эта весьма влиятельна, племянник Эдуарда фон Тишеля Теодор фон Тишель — член городского совета, а второй сын его — заместитель командира стражи города.
— Слушать я умею, — отвечала девушка не без гордости, — всегда слушаю, что мне говорят, а сказанное запоминаю.
Выслушав её, кавалер ещё раз осмотрел всех гостей и спросил:
— И что же, все остальные молодые люди пришли сюда с тем же пожеланием, что и юный господин фон Тишель?
Молодые люди стали ему опять кланяться в знак того, что так оно и есть.
Глава 30
Желающих поступить к нему в свиту молодых людей оказалось аж пять человек.
— Тоже Стефан, — добавляет за неё господин Габелькнат. — Тоже мечтает состоять при генерале.
— Господин Габелькнат — заместитель главы гильдии водоносов, — продолжает девушка и тут же прибавляет тихо, — у него две купальни, говорят, много земли непахотной и скотный двор. Купальни весьма прибыльны, он богат. Всегда покупает дрова в любых количествах. Готов внести за сына содержание на год вперёд. Сто двадцать талеров. Дать ему двух коней для езды и коня вьючного, доспех полный кавалерийский, послуживца в доспехе полном на коне хорошем и слугу к ним.
— Господа из моей свиты живут в простой избе, все вместе, еда у них простая, — говорит кавалер, а сам глядит на юного господина Фейлинга, который подпирает косяк, с ухмылкой бывалого человека поглядывая на молодняк, что просится на службу.
Что ж, он имеет право так смотреть, в засаде у бродов он остался с ротой Брюнхвальда и держал знамя до самого конца, даже когда арбалетчики сбежали и брат его уехал.
— Он у меня молодец, сам просился к вам, днями целыми истязал себя на ристалищах и в атлетических залах, не избалован, мечтает о ремесле воинском, — продолжал господин Габелькнат. И чуть толкает сына в бок: — Ну, говори же генералу, что стоишь, сам же меня просил устроить тебе аудиенцию.
— Господин генерал, возьмите меня. Я уж не подкачаю, когда надо будет, — заговорил крепкий молодой человек, высокий не по годам.