"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

Да и вам пора домой, дом без вас — сирота без присмотра, и голоса вашего в нем не хватает. Как мне не хватает вас, дорогая Бригитт.
Иероним Фолькоф фон Эшбахт».
Он позвал к себе Увальня:
— Александр, раз дорога вам знакома, так скачите к епископу снова. Вот эти два письма отдадите ему и моей жене. А это, — он показал Увальню бумагу, — отдадите госпоже Ланге, но чтобы никто не видел. Вы поняли, Александр?
— Да, кавалер, повезу их в разных местах, чтобы не перепутать.
Волков кивнул, а когда Гроссшвюлле ушёл, он вдруг понял, что день давно перевалил за полдень и что ему уже и обедать пора. И настроение у него было на удивление хорошее, может, из-за того, что у него второй уже день не болело почти ничего, разве что нога, и то самую малость донимала, когда он на пригорок забирался.
А добыча делиться уже начала сама собой; ещё когда кавалер обедал, пришёл Брюнхвальд и Стефано Джентиле.
— Хотите ли пообедать? — предложил им Волков.
— Нет, кавалер, спасибо, — за обоих ответил Брюнхвальд, — мы только что отобедали.
Мы подождём, пока вы закончите.
— Нет, вы мне не мешаете, господа, — сказал Волков и положил себе ещё кусок солонины, разогретой в пряном бульоне, налил ещё вина. — Говорите, зачем пришли.
— Господин Джентиле хочет выкупить все арбалеты, что мы захватили у врага, — произнёс Брюнхвальд.
— Вот как? — удивился Волков. — Сеньор Джентиле, а мне помнится, что вы говорили, что у вас совсем нет денег, когда нанимались ко мне. Говорили, что едва находите денег на прокорм вашим людям. А тут вдруг хотите купить…, - кавалер обратился к Брюнхвальду. — Карл, сколько там арбалетов нам удалось захватить?
— По списку семьдесят два, кавалер, — отвечал ротмистр.
— И вы найдёте деньги на эти арбалеты, сеньор Джентиле?
— У меня есть друзья в Малене, — скромно отвечал ротмистр ламбрийских арбалетчиков. — Думаю, что они рады будут мне помочь.
— Не сомневаюсь, — произнёс Волков, чуть улыбаясь. — Нисколько в этом не сомневаюсь.
— Я давно подумывал увеличить отряд, — продолжал Джентиле, — и если мне удастся купить эти арбалеты, я смогу найти ещё людей. И в будущем ещё послужу вам, кавалер.
— Конечно, конечно, — кивал головой Волков, соглашаясь с ним, — а не скажете, по какой цене вы готовы купить эти арбалеты?
— Если вы будете не против, кавалер, то я хотел бы купить их по три талера за штуку.
«Ах, мошенник, я так и знал.»
— По три талера? — переспросил Волков.
— Если вам так будет угодно, — отвечал ламбриец.
— Помилуйте, друг мой, в мою молодость и то таких цен на арбалеты не было. А горцы славны своим доспехом и оружием, или вы думаете, что их арбалеты плохи?
— Нет, я так не думаю, — отвечал Джентиле, чуть помявшись, — но вряд ли я найду деньги, если буду покупать арбалеты за полную стоимость.
«Конечно не найдёшь, твои приятели-торговцы и менялы не дадут денег, если цена не будет сладкой».
— Арбалеты у горцев всегда были хороши, не многим хуже, чем у вас, у ламбрийцев, — начал Волков, — а вы просите за свои арбалеты восемь, а то и девять талеров. Почему же хотите эти купить за три?
Стефано Джентиле развёл руками:
— Может оттого, что они уже были в пользовании.
— Даже бабу, если она хороша, вы возьмёте себе, пусть она и была до вас в пользовании, а уж про оружие и говорить не нужно. Там же нет ломаных арбалетов?
Ламбриец молчал.
— В общем, если вы готовы купить, то берите их по пять талеров.
Ротмистр арбалетчиков, поглядывая на Волкова, думал, а потом сказал:
— Поеду в Мален, если предложу моим друзьям по четыре пятьдесят, думаю, они согласятся.
— Езжайте. Предложите по четыре пятьдесят, — согласился кавалер.
Ротмистры поклонились и вышли из его шатра.
Вечером долго-долго в его шатре сидел вымытый Сыч и его приятель, что был с ним в тюрьме. Сыч всё говорил и говорил про тюремную жизнь. Говорил он весело и так интересно, что и Максимилиан, и юный Гренер, и даже серьёзный фон Клаузевиц его слушали и смеялись. Монах брат Ипполит пришёл, смеялся со всеми так, что позабыл про пост, стал пить вино. И другие молодые господа стали проситься в шатёр, а Волков всех пускал, не гнать же. И вскоре в шатре места не было, где присесть, и так в шатре тепло стало, что кавалеру пришлось раздеться до рубахи. И он всё требовал и требовал вина, пока оно не кончилось. Всё выпили молодцы, а Сыч, не снимая шубы в жаре, всё не унимался, рассказывал и рассказывал разные случаи из своей жизни. И Волков видел его пьяное веселье и был рад, что отживел он, что был уже не таким, каким его привезли утром. Вот только худоба да отсутствующие зубы говорили, что Фриц Ламме недавно был в тюрьме.
   
Глава 5
 
На рассвете пленным раздали хлеб и просо, дали котлы, разрешили варить еду. Кавалер не успел отдать приказ, чтобы их больше не кормили, как с того берега приплыл посыльный и сказал, что совет кантона Брегген просит и дальше кормить пленных, так как решение принято, и сейчас советники только думают, брать деньги из казны или объявить сбор с гильдий, селений и коммун.
Волков тряс пальцем у приехавшего горца перед носом и отчитывал его, хотя понимал, что это всего-навсего посыльный:
— Думаете, я ваши хитрости не вижу, умными себя полагаете? Думаете, дурачить меня будете без времени? Не надейтесь, сегодня последний день, что я кормлю ваших людишек из своего кармана, завтра всё это велю прекратить. Так и передайте этим пышным господам из вашего совета.
— Я… я передам… всё передам, — мямлил посыльный.
— Ишь ты, — глядя вслед уплывающей лодке, говорил Волков, — думают, что я буду ждать, пока они объявят сбор да начнут собирать деньги.
— Думаете, привезут деньги завтра? — спросил у него фон Клаузевиц.
— Надеюсь, что так, — ответил Волков. — Господин Рене.
— Я здесь, кавалер, — откликнулся ротмистр.
— Вы, кажется, говорили, что солдаты ваши жаждали резать горцев.
— И сейчас будут не против, — заверил его Рене.
— Скажите им, что каждый, кто был в бою у холмов, получит долю от выкупа пленных. Может, это остудит их кровожадность.
— Думаю, что это их порадует, — произнёс Рене.
Нужно было посчитать, сколько всего остального они захватили, и для этого Рене, Роха и Брюнхвальд пришли в его шатёр. Только расселись с бумагами, как вернулся Максимилиан и сообщил, что приехал Бертье. Уже по виду молодого знаменосца кавалер понял, что дело странное. Максимилиан, если и не был напуган, то уж точно был удивлён или обескуражен:
— Кавалер, — говорил он заметно тише обычного, словно не хотел, чтобы слышал его какой-нибудь посторонний, — Бертье приехал, встал чуть севернее лагеря.
Волков, ещё не понимая этого странного поведения молодого человека, сказал:
— И зачем же он там встал? Пусть сюда едет.
— Он просит вас быть к нему, — всё так же загадочно говорил Максимилиан. — Дело важное.
Все, все, кто был в шатре, смотрели на него с непониманием. А Роха, который был не большим любителем бумаг и всякой писанины, сказал:
— Господа, вы тут занимайтесь делами, а я пойду к Бертье, узнаю, чего ему нужно и почему он не идёт в лагерь.
— Нет-нет, — сразу запротестовал Максимилиан, — Бертье просил кавалера.
Волков бросил на стол перо, которое крутил до сих пор в пальцах, и прикрикнул на молодого человека:
— Да скажите же вы, в чём дело, если вам это известно!
— Известно, — кивнул Максимилиан.
— Ну? И в чём же? — продолжал Волков.
— Ротмистр нашёл кавалера Рёдля. — ответил Максимилиан.
— Нашёл? — Волков пристально смотрел на него. — Рёдль мёртв?
Максимилиан только кивнул в ответ.
«Дьявол, этого мне как раз сейчас и не хватало».
Кавалер сидел несколько секунд молча. Ещё бы. Весь блеск его победы тускнел от этой глупой смерти Рёдля.
— Но как же так, кто ж его убил? — удивлялся Брюнхвальд, видя, что Волков находится в замешательстве. — Гренер говорил, что сам видел, как Рёдль живой и здоровый уезжал с бароном с поля боя.