Не дай нам упасть

Вторая рука Гордея перемещается на мою грудь, сильно-сильно сжимая правое полушарие. Создается яркое впечатление, что по венам у меня течет не кровь, а раскаленная лава. Низ живота наливается жаром, меня пронзает острый спазм, всё сокращается до одной точки.
Близко, я уже почти…
Взрываюсь в его руках, что-то бессвязно ни то простонав, ни то проскулив. Ноги дрожат, грудная клетка часто вздымается. В этот очень неловкий момент к нам входит официантка. Она не произносит ни слова, профессионально сервируя стол. Я едва успела принять более или менее пристойное положение. Вот только внешний вид выдавал всё то, чем мы с Исаев тут занимались.
— Гордей Александрович, желаете что-нибудь ещё?
— Спасибо, Настя. Ты свободна.
Как только девушка уходит, я поднимаю глаза на Исаева.
— Это твой ресторан?
— Мой, — усмехнулся и склонившись, чмокнул меня в губы. — Это проблема?
— Нет, — пожала плечами. — Кроме той, что ты алчный дракон, который утащил меня к себе в пещеру.
— Утащил.
— Значит, нам никто не помешает? — хитрая улыбка против воли заиграла на моих губах.
— Мы здесь одни. Персонал уже расходится по домам, останется только охрана. Так что…
— М-м-м?
— Иди сюда.
Он притягивает меня к себе на колени и накрывает губы поцелуем.
Мы словно две дикие стихии, торопящиеся слиться друг с другом. Наши языки танцуют не нежный вальс, а горячее страстное танго.
Гордей отстраняется от меня. В его глазах плещется голод, желание, порочная тьма. Он обещает сделать со мной что-то запретное и очень сладкое. От этого взгляда по телу бегут мурашки, они превращаются в электрические снаряды, пронзают меня насквозь. Нетерпеливо ерзаю у него на коленях, чувствуя под собой возбужденную затвердевшую плоть.
— Я с первого дня хочу тебя, — он медленно опускает низ платья и сжимает грудь обеими руками, до боли впиваясь в кожу. — Сними его.
Послушно отвожу руки за спину, расстегивая замочек на лифчике. На мне теперь только платье, да и то сбилось где-то на талии. А вот Гордей до сих пор одет.
Наклоняется и обхватывает губами твердую вершинку, посасывает её, слегка прикусывает, ведет языком по нежному ореолу.
Ох, чёрт…
Прикусываю нижнюю губу и упираюсь ладонями в стену, чтобы чувствовать хоть какую-то опору.
Но это невозможно. Контролировать, держать себя в руках. Потому что с каждой его лаской я улетаю к небесам и выше. В Рай!
Гордей укладывает меня на диванчик, ненадолго зависает, любуясь моим телом. Избавляет от платья. Взгляд скользит по лицу, останавливается на стоящей торчком груди, замирает на животе, исследует ноги.
А я горю. Полыхаю от желания. Не могу отрицать очевидного – я безбожно хочу чувствовать его в себе.
— Ты будешь на меня смотреть или все же сделаешь что-нибудь?
— Лиса, ты нетерпеливая, — он усмехнулся и одним движением стянул с себя футболку, потом пришла очередь брюк и боксеров.
Нервно сглатываю. Не могу отвести взгляд от эстетически красивого ствола, крепкого, перевитого венами и блестящего от возбуждения.
Гордей раскатывает по члену защиту и подходит ко мне. Всего несколько шагов кажутся целой вечностью. Его тело накрывает моё, мы снова соединяемся в поцелуе, а тела сплетаются, начиная двигаться в такт.
Он обхватывает меня за шею, прижимая к дивану, смотрит мне в глаза и накачивает меня собой без остатка. Мощными жесткими толчками, вколачиваясь в меня. Выбивает стон за стоном, крик за криком. Рычит, почти шипит и подводит к самому пику.
Замираем и падаем вместе. В бездну!
Меня растащило, расплющило, тело словно разбилось на миллиарды атомов. Я в полнейшей нирване. И на этом сладком воздушном облаке запредельного кайфа, он все еще продолжает двигаться во мне. Переворачивает на живот, насаживает на себя и раскачивает наши качели до отказа.
Стоны превращаются в скулеж. Я что-то кричу, о чём-то прошу, принадлежу ему полностью.
— Вина? — шепчет на ухо, закутывая меня в плед.
— Да, — облизываю пересохшие губы и краснею, только слыша, как хрипло звучит мой голос.
Беру в руки бокал и делаю большой глоток. Холодная жидкость приятно остужает. Но всё до сих пор плывет, я плыву!
— Ты в порядке? — целует меня висок. — Надеюсь, я не был груб?
— Всё было… чудесно. Просто вертолеты перед глазами.
Он смеется и обнимает меня.
— Алиса, — прижимает тесно к себе. — Мы взрослые люди и я буду с тобой предельно честен.
Так…
Сердце в этот момент почему-то остановилось и забилось как-то глухо, болезненно.
— Я давно не строю никаких длительных отношений.
Ни то чтобы я этому как-то удивилась, но… но!
— Ладно, — пожала плечами. — Я тоже не ищу отношений.
— Я не могу тебе чего-то обещать. Если тебя такой расклад устраивает, то давай двигаться дальше.
— Куда дальше?
— Ты не обиделась? — хмурится.
Ну да, каждая женщина мечтает о таком разговоре после жаркого секса. Но он хотя бы со мной честен, это тоже плюс.
— Нет, — покачала головой. — Будем встречаться и периодически заниматься сексом? Свободные отношения? Можно завести себе еще одного любовника.
— У меня появилось желание вытрахать из тебя тупые мысли. Кроме меня, у тебя никого не будет. Ты поняла?
Это он что, ревнует?
— А у тебя не будет никого, кроме меня. Ты понял?
Вот и договорились…
 
Глава 22. Сладко будет не всегда
 
Алиса
Прекрасный субботний вечер плавно перетек в воскресную ночь, а потом незаметно превратился в утро, а то в день. Уже сейчас хотелось кричать во всю глотку – «Время остановись!»
Ну почему всё пролетает так стремительно? Я толком не успеваю насладиться происходящим. Не говоря уже о том, чтобы понять и осознать нас с Гордеем. Это-то и было самое страшное.
Я боялась влюбиться, привязаться к нему. Потому что никогда не бывает слишком хорошо. У жизни всегда найдется горькая пилюля в дополнение к сладкой. Гребаное равновесие добра и зла.
Так не хотела вступать в новые отношения, погружаться в головокружительный роман, как в омут с головой. Только мой омут оказался самой настоящей океанской впадиной. Страшной и прекрасной, волнующей и бездонной. У меня не было шанса сопротивляться её напору. Снесло глубоководным течением.
Воскресенье мы тоже провели вместе. Уехали до конца дня загород, на озеро Донцо. Из-за белых пляжей и прозрачной лазурной воды его часто называют «Питерскими Мальдивами». Помню, я как-то делала о нем репортаж.