"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
– Эх, неучи! – смилостивился Бобровский. – Говорят, много из дворца ведёт подземных ходов, иные в парк выводят, в искусственные гроты, а иные… – Он торжествующе обвёл остальных взглядом. – И куда дальше ведут!
– И к нам в корпус, – вдруг каким-то не своим голосом выдавил Севка Воротников.
– К нам в корпус? – остановился Лев. – Ты, Сев, ври, да не завирайся!
– Не вру я! – обиделся тот. – От старшего возраста слышал! Когда они с вокзала явились, оружие сдавали!.. Мол, корпус на старых фундаментах возвели, стоял тут раньше малый путевой дворец с кордегардией, туда из главного дворца ход тянули! И ещё говорили, мол, хорошо бы подвалы в самом городе все осмотреть, все церковные и соборные, оттуда тоже ходы-выходы были, а бомбисты-то все из студентов, народ головастый, могли и там чего запрятать!
– Так чего ж ты молчал, голова садовая?!
– Да я сам только что вспомнил!.. – оправдывался Севка.
– Ладно. Это надо разъяснить.
– Э, погоди, – только сейчас сообразил Фёдор. – Ежели это из самого дворца ходы… так небось и охрана стоит? А сунемся если – так нагорит, что ой, из корпуса вылетим и охнуть не успеем!
– А мы тихонечко, – усмехнулся Лев. – Да и забыли давно все про эти туннели, думаю. А про ходы под корпусом это ты, Севка, хорошо вспомнил, молодец.
Воротников немедля расцвёл. Видать, снисходительная похвала Бобровского была для бедняги-второгодника что сладкий мёд.
– В общем, пойдём подвалы обследовать! – заключил Лев. – Только никому ни слова!
– Могила! – тотчас заявил Севка.
– Я вообще не из болтливых, – пожал плечами Фёдор.
Костя Нифонтов метнул на Солонова неприязненный взгляд, но деваться было некуда – тоже кивнул.
– Никому не скажу; вот те крест, – и широко перекрестился.
– А то смотри, проболтаешься – французский списывать не дам! – предупредил Лев.
Взгляд вперёд – 2
Ночь с 25-го на 26-е октября 1914 года, дворец Северный Палас князя императорской крови Сергея Константиновича Младшего, окрестности Гатчино
…Бой затих только к вечеру. Атакующие – немцы из кадровых частей да сколько-то примкнувших к ним солдат из запасных полков, предавшихся Временному собранию депутатов Государственной Думы, – натолкнувшись на серьёзный отпор, вперёд не лезли, но и не уходили. «Мариенвагены» отползли назад; противник деловито окапывался прямо перед фасадом дворца.
Оставив свою команду «вести наблюдение», Фёдор спустился вниз.
Две Мишени он нашёл с биноклем в руках, вглядывающимся в быстро собиравшийся сумрак.
– Молодцы вся твоя команда, господин кадет-вице-фельдфебель. Выношу благодарность за меткую стрельбу.
– Рад стараться! – по-уставному ответил Фёдор. – Не будет ли каких приказаний, ваше высокоблагородие?
Две Мишени только усмехнулся.
– Забыл, что моё высокоблагородие Константином Сергеевичем кличут?.. Какие тут могут быть приказания, Федя? Сам понимаешь, не дураки там, – он резко кивнул, указывая в сторону наступавших, – не дураки там командуют. Поняли, что нас так просто не сбить, а артиллерия у них то ли отстала, то ли вообще без неё немцы высаживались. Попытаются обойти под прикрытием темноты. Я бы, во всяком случае, попытался. Мы их задержали, темп им сбили. Теперь нельзя им в капкан угодить.
– Так что же, отступать? – не выдержал Фёдор.
– Отступать тоже надо с умом, – строго сказал Две Мишени. – По темени им особо соваться некуда. Да и местности вокруг они не знают. Спасибо его высочеству, болота не осушал, ручьи не отводил, только пруды запруживал да потешные мельницы ставил. Тут и по карте-то при ясном солнышке не вдруг дорогу отыщешь, а уж броневики и подавно в обход не пройдут.
– Пехота пройдёт…
Константин Сергеевич кивнул.
– Именно. Пехота пройдёт, и я не я буду, если уже они не ищут тропы в обход. Вот смотри, Фёдор, – через парк три дорожки, все сходятся у Малого Мельничного моста. Пруд широкий, глубокий, поток вброд не перейти, да и не захотят они по осени так просто в воду лезть, сперва по дамбе попробуют. Бери-ка ещё пару своих стрелков и займи Мельничный домик. На всякий случай. Опередить они вас не должны, парк густой, тропинки извилисты, а с задов дворца – прямая дорога, по ней подвоз шёл. Давай, ноги в руки, руки в ноги, и туда. При появлении противника подать сигнал. Если что, точка сбора всех отрядов корпуса – станция Пудость.
– Так связи ведь нет, Константин Сергеевич, – почти прошептал Фёдор. – И вестовые не возвращаются. И Гатчино горит.
Две Мишени досадливо отвернулся.
– Всё знаю. Но противнику тут деваться некуда – только пытаться прорваться к Пудости и дальше, на Тайцы. А вот если прорвутся… там и до столицы рукой подать. Где никто не знает, что происходит… Дал бы тебе больше ребят, да только с малышами этими… – Он нахмурился, махнул рукой. – Господь преблагий, кого в бой вести приходится… Всё, отставить разговоры! Ракетница с тобой, сигналы помнишь. Разрешаю выполнять, господин кадет-вице-фельдфебель!
С собой на мельницу Фёдор взял рыжего Пашку Бушена да долговязого Варлама Сокольского – лучших стрелков из второго отделения их роты. Нагрузились патронами, за неимением пулемётов взяли «фёдоровки», хоть они и другого калибра. Но и снайперские винтовки не оставил никто.
Тучи разошлись, полнолуние миновало три дня назад, и света хватало. С хозяйственного двора к Малой Мельнице вела прямая дорога, наезженная и широкая, идти одно удовольствие.
И они шли. Почти бежали, меняясь, тащили тяжеленный ящик с патронами. Винтовки оттягивали плечи, пот заливал глаза, несмотря на холодную погоду.
– А если они уже там?
– Типун, Варлам, тебе на язык! – обозлился Фёдор. – Не видел, какой здесь парк? Тайга настоящая! Не знаешь пути, так и заплутаешь!
– Может, и знают, – упорствовал Варлам. – Наши с ними ведь тоже есть. И офицеры тоже… ну, бывшие. Могут и знать.
– Тогда ногами шевели, – пропыхтел Пашка Бушен. – Шевели, если не хочешь, чтобы они нас на мушку взяли, а не мы их.
Варлам замолчал.
Тяжело дыша, троица добралась до Мельничного домика – хоть и «потешной», а действующей мельницы с дамбой, глубоким прудом, водяным колесом и прочим обзаведением. Стояла мельница не на самом берегу, а в потоке, на гранитном основании, так что дамба начиналась даже перед ней. Внутри в полном порядке оставались жернова, валы и зубчатые колёса. Как ни странно, но домик избежал разорения – судя по всему, мародёры просто до него не добрались.
– Славно тут времечко его высочество проводил, – буркнул Варлам, водя фонарным лучом по фривольным картинам, изображавшим веселящихся нагих нимф в компании козлоногих фавнов.
– Не важно, как проводил. Как бы ни проводил – если б не он, всем бы нам уже конец. Забыл, что с николаевцами стало?
– Не забыл. – Варлам поставил винтовки к стене, с ожесточением навалился на резной комод. – Давай помогай, красоту эту к окнам пихать надо. Мешков-то с песочком тут нема!..
Взялись за дело. Огня не зажигали и фонари берегли. Приготовили осветительные ракеты, завалили дверь, что вела к лесной дорожке, заперли железную калитку, отделявшую парк от хозяйственной дороги.
– Некуда им деваться, – прошипел Пашка. – По дамбе пойдут.
Дамба была узка, едва-едва проехать одной телеге.
– Может, на другом конце засесть стоило? – предложил Варлам. – С плотины-то им деваться некуда!
– Тут тоже хорошо. Стены каменные, толстые. Да им и так деваться некуда будет, сколько тут саженей по плотине от леса к нам бежать? Полтора десятка? Два?
– А до того-то берега – все сто!
– Ты, Варлам, помни, что нам не просто так тут сидеть, – Фёдор внушительно поглядел на товарища. – Если что, Две Мишени сюда своих желторотиков поведёт. Мы им должны плотину удержать. А захватят немцы мельницу – и всё, весь отряд в западне. Со спины зайдут и на рассвете ударят, если решат, что им широкая дорога нужна. А она им нужна – броневики-то по дамбе не пройдут, узка слишком. Мы сейчас на островке, до нас они только плотиной и доберутся. Так что остаёмся здесь. Я сказал.