"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

— Олег, — сказал Гаврилов. — Вот. Я не пил. И когда все вылили… я пальцем заткнул и не вылил… Вот. Отдай девчонкам.
— Что? — тихо спросил Олег.
— Отдай девчонкам, она полная, — почти с вызовом сказал Димка. И глянул Олегу прямо в глаза.
«Ты врёшь,» — подумал Олег. Не о Димке подумал.
* * *
 
 
Ну что ж, корабль готов,
 
Поймали ветер снасти,
 
Над башней маяка
 
Созвездия зажглись…
 
И окнами домов,
 
Распахнутыми настежь,
 
Глядит издалека
 
Притихший сонный Лисс.
 
 
 
На сотню мелочей
 
Удача неделима,
 
На сотню мелких бед
 
Не делится беда.
 
Когда в судьбе твоей
 
Гроза проходит мимо,
 
То в чьей-нибудь судьбе
 
Она гремит тогда.
 
 
 
И если злой недуг
 
В сердцах еще горячих,
 
Ты щедростью своей
 
Им светишь до конца,
 
Но жалко, что крадут
 
Огонь твоей удачи
 
Огарками свечей
 
Холодные сердца.
 
 
 
Когда придет пора —
 
Устало веки смежишь,
 
Свой долг перед судьбой
 
Давно вернув сполна…
 
А где-то до утра
 
Глядит с тоскою Режи,
 
Как тает над волной
 
Ущербная Луна. [182]
 
 
Песня Маши затихла, как затихает вдали шум ветра.
— Пить хочу, — тихо сказал Артур. И, нагнувшись к воде, воткнулся в неё.
Олег выдернул его из моря за волосы и от души врезал кулаком промеж лопаток — так, что кадет выплюнул даже то, что успел проглотить.
— Этой дрянью не напьёшься, — внушительно сказал Олег, сам с трудом отводя глаза от сверкающей под лучами жаркого сентябрьского солнца водной поверхности.
Если бы он умирал от жажды в пустыне, как тогда, в Оранжевых Песках, было бы легче, потому что он мог бы идти. А так? Десять шагов на восемь. И кругом тоже умирающие от жажды люди. Друзья…
Сидеть и умирать — это очень страшно.
— Вода осталась только на завтра и послезавтра, — сказала Саша, когда Олег сел рядом. Голова у него кружилась, а вот пить уже не очень хотелось. — Олег, уже сегодня вечером самые слабые потеряют сознание. А послезавтра к вечеру вы все уже будете мертвы. Олег! — она вцепилась в руку командира. — Пожалуйста — попейте! Сегодняшнюю нашу порцию! Я умоляю! Пожалуйста!
— Тише, — попросил Олег её, хотя она не кричала. — Саш, если земля ещё далеко, это нас всё равно не спасёт. А у вас может отнять день или даже два. Если она близко, то мы и так дотянем.
…Вода колонки из-под руки брызжет веером, повисают в воздухе, рождая радугу, мельчайшие капли. Артур прыгает в десятке шагов и хохочет. Откуда он в Марфинке? Нет, не важно… Что он машет руками, почему не пьёт? Воду надо пить. Воду надо пить, надо помнить, что её в любой момент может не стать… Олег перестаёт брызгаться и подносит к губам мокрую ладонь…
… — Земля!
Олег открывает глаза.
— Земля… — Макс не кричит, как сперва показалось, а хрипит эти слова. На потрескавшихся губах — капельки крови.
Олег тяжело приподнялся. Те, кто ещё может, встали, остальные смотрят лёжа или сидя.
Огромное алое солнце садится за острую, изломанную от скальных пиков, линию земли. Это не остров — она уходит вправо и влево, насколько хватает глаз. Плот медленно, но верно несёт к ней.
 
Сил больше нет. Но, кажется, они всё-таки будут жить.
* * *
Потолок такой знакомый. Белый потолок, но не белёный, как в его комнате, а просто покрытый белым пластиком, как в его комнате…
Что за чушь?
Олег приподнялся на кровати, на которой он лежал одетый в майку и шорты. Осмотрелся безумным взглядом.
Чужая (нет, нет, нет — знакомая, твоя!!!) комната. Плоский блеск компьютерного экрана. Окно — квадратное, без рамы, хорошо знакомое (чужое!!! Не хочу!!! Только не это!!!), за ним — деревья парка.
Ружья над кроватью нет. Вместо большого старого шкафа — горка, блестящая стеклом и полированным титаном.
— Нет… — выдохнул Олег.
— Сынок, ты спишь? — мамин голос. И стук в дверь — белую, плоскую, со сверкающей золотистой ручкой.
Дверь открывается.
Да, это мама. Но она другая. Вроде бы моложе, одетая в строгий красивый костюм, но с усталыми глазами. Правда — улыбка прежняя, но тоже усталая.
— Ну что ты в одежде? — снова улыбается. — Давай вставай, хоть и лето, но всё-таки… Папа сегодня будет поздно, сходи в магазин…
— Ма… — Олег сел на кровати. Босую ногу обожгло холодом линолеума «под мрамор».
(Половик! Самовяз! Он же лежал около его кровати!)
— Извини, я спешу…
Подошла. Нагнулась. Поцелуй (мамин поцелуй… но духи… Незнакомые… знакомые…)
…Щёлкнула дверь. Олег в отупении сидел на кровати. Потом вскочил. Поскользнувшись, бросился, задыхаясь, в коридорчик квартиры. Ударился плечом о косяк. Вбежал в холл.
Он увидел в зеркале финского серванта своё мёртвое лицо. А рядом — фото в серебристой рамке с чёрным уголком. Фото мальчишки своих лет, похожего на него, Олега…
Своего старшего брата, давно уже разбившегося на мотоцикле — на мосту через Воронежское море.
Он подбежал к окну, ударился грудью о подоконник, задыхаясь, как попавшая в комнату птица.
Петровский сквер… Шпиль железнодорожного управления…
Воронеж. Город, где он прожил пятнадцать лет. И последние четыре года — в семье, где было много денег, но всё меньше и меньше — человеческого тепла…
Никогда не было Марфинки.
Не было живого брата.
Не было Вальки.
Не было ничего.
Сон.
Ловушка захлопнулась.
— Нет! — вырвалось у Олега с такой мукой, что эхо зазвенело в комнате. — Нет, я не могу! Я не хочу! Пустите!
Ладонями он ударился в стекло.
И услышал холодноватый смех за спиной…
… — Олег, ты чего, Олег?
Задыхаясь и кашляя — сердце стояло — мальчишка сел, качнулся, падая. Артур подхватил его, заглянул в лицо:
— Ты чего?!
Олег со свистом вздохнул. Сердце забилось — рывками, толчками, но постепенно входя в нормальный ритм. Огляделся.
Ангар…
— Ты так стонал, что я проснулся, — Артур вытер лоб. — Ты чего вдруг?
— Кош… мар… — простонал Олег и обнял друга. Артур замер удивлённо. — Кошмар, такой ужас… я не могу…
* * *
Они нашли этот ангар сразу, как только выползли на берег. Ангар — и трубу артезианской скважины рядом. Краны были аккуратно залиты пластиком.
Олег и сейчас не мог без содрогания вспоминать, как они срывали этот пластик — с рычанием, с визгом, отталкивая друг друга, как потом вцепились в краны, ссаживая пальцы… И как потом громко заплакал Тимка, которого оттолкнули.
Все остановились. Сразу. И стояли не меньше минуты, не глядя друг на друга. А потом Артур шагнул к младшему и спросил:
— Ты чего?
— Я думал… я думал… — выдохнул он. — Я думал, вы сейчас друг друга…
И не договорил — задохнулся. Тогда Артур поднял его, подвёл к одному из кранов, положил свои руки поверх рук мальчишки и сказал: