Кувырком (ЛП)

Но нет.
− Миссис Холтен.
Она стоит в дверях кабинета. Светлые волосы идеально уложены в элегантный пучок на затылке. Белая блузка лишь на тон темнее ее кожи. Изящные руки, ноготки с французским маникюром, на пальце по-прежнему сверкают помолвочное и обручальное кольца. Руки легко касаются юбки синего цвета − цвета демократической партии.
Миссис Холтен — жена сенатора Уильяма Холтена. Которого обвиняют в бесчеловечном избиении супруги. Защищаю его я. И сейчас она у меня в офисе.
− Мне необходимо поговорить с вами, мистер Бекер.
Миссис Хиггенс пытается оправдаться:
− Я сказала, что вы не можете ее принять, Джейк. Я…
Поднимаю руку.
− Все в порядке, миссис Хиггенс. Я разберусь. — Уходя, та закрывает дверь.
Миссис Холтен облегченно вздыхает и подходит к моему столу.
− Это правда?
− Миссис Холтен…
− Я только что из прокуратуры. Мне сказали, что на суде… некоторые… неблаговидные поступки… в моем прошлом могут быть обнародованы. Вами. Это правда?
Встаю. Мой голос звучит ровно, но твердо.
− Я не могу с вами разговаривать. Вы истец в деле о тяжком уголовном преступлении, в котором обвиняется мой клиент.
− Я должна знать!
Прижимаю ладонь к груди.
− Меня могут обвинить в оказании давления на свидетеля. Вам нельзя здесь находиться.
Едва сдерживая слезы, сжимает зубы, руки дрожат, но главное − она выглядит до чертиков испуганной.
− Я вышла замуж за Уильяма в восемнадцать лет. Никогда даже не пыталась строить карьеру, всю жизнь моя единственная работа − быть женой, матерью нашим детям, поддержкой ему в предвыборной компании. — Ее горло конвульсивно сжимается. — В его силах на годы затянуть развод. Он знаком со всеми судьями. Когда процесс закончится, я смогу положиться только на доброту моих состоятельных друзей и любовь детей. Если вам известно то, что я думаю, и если это всплывет на суде, они больше никогда не посмотрят на меня как прежде. У меня ничего не останется. Пожалуйста, мистер Бекер, я должна знать, чего ожидать.
Провожу рукой по лицу и делаю знак в сторону стула у стола. Миссис Холтен садится, но остается прямой как доска.
− Не желаете ли воды?
− Да, спасибо.
Наливаю стакан и ставлю перед ней. Затем снова сажусь и тщательно подбираю слова, изо всех сил стараясь обойти правила, но не нарушить их, и в итоге не погубить свою карьеру.
− Говоря чисто гипотетически и абсолютно неприменимо к данному конкретному делу, в нашей фирме и для меня лично стандартная практика − нанимать частных детективов для проверки потенциальных свидетелей. Они изучают их прошлое и собирают информацию, которая может быть использована для дискредитации этих самых свидетелей в суде.
− Дискредитации свидетелей? — повторяет она. — Значит, раз солгал, навек лгуном стал, верно?
Смотрю ей в глаза. Глаза у нее красивые − карие, бархатные, как у оленя.
− В зависимости от обстоятельств… да.
Миссис Холтен делает глоток и спрашивает:
− То есть если гипотетическая свидетельница имела внебрачную связь и лгала об этом мужу, детям, друзьям? Если у нее была
зависимость от медицинских препаратов, и ей пришлось пройти реабилитацию в наркологической клинике? Вы бы стали использовать эти факты, чтобы подорвать доверие суда к свидетелю, мистер Бекер?
Она спрашивает, потому что согласно отчету, лежащему в моем столе, все это было в жизни миссис Холтен.
У меня сводит желудок. Но я не стану ей врать.
− Насколько позволит судья, да, я бы использовал такую информацию.
− Но ведь это шантаж!
− Это закон.
Она тяжело дышит, прижав руку к горлу, почти задыхается. Стэнтон подходит к ней с другого конца кабинета.
− Могу я вам как — то помочь, мэм?
Она закрывает глаза и пытается выровнять дыхание.
− Нет, все хорошо. Просто… я была дурой, что могла даже подумать… − Приглаживает идеально уложенные волосы и вновь поворачивается ко мне: — Передайте Уильяму, я все исправлю. И вернусь домой. Скажите ему…
− Я не могу этого сделать. Не могу передавать сообщения. Я…
− Важно, чтобы он узнал, что я хочу вернуться домой! — настаивает она. — Что я разгребу всю эту кашу, которую заварила. — Резко встает. — Я сама найду выход, джентльмены. Спасибо, мистер Бекер, за вашу… честность.
 
Смотрит стеклянными глазами. Как заключенный перед казнью, ожидающий, когда кто-то наконец повернет рычаг.
Затем выходит из офиса и тихо закрывает за собой дверь. Несколько минут пялюсь на дверь… вспоминая.
Пока Стэнтон меня не окликает:
− С тобой все в порядке, Джейк?
Моргаю и качаю головой. Придвигаюсь к столу и стараюсь взять себя в руки.
− Да, все нормально. — Голос у меня такой же безжизненный, как глаза миссис Холтен. — Это всего лишь работа.
Через несколько часов, когда за окном уже совсем стемнело, в приемной снова возникает суматоха. Открывается дверь, и в кабинет врывается разъяренный молодой прокурор Том Колдуэлл.
Думаю, его боевой конь ждет снаружи.
Сухо говорю Стэнтону:
− Похоже, сегодня день драматических выступлений. Везет же мне!
Знаком отсылаю миссис Хиггенс, когда Том чуть ли не бросается на мой стол.
− Что ты ей сказал?
Откидываюсь в кресле.
− Не уверен, что знаю, о чем ты, Том.
В ярости тычет пальцем.
− Тебе прекрасно известно, о чем я! Сабрина Холтен пришла ко мне в офис, чтобы отозвать заявление на мужа. Сказала, что не может допустить, чтобы ее ошибки стали известны всем.
Пожимаю плечами:
− Колеблющиеся свидетели − всегда головная боль.
− Я знаю, она была здесь! — кричит, испепеляя взглядом.
− Заходила, да. Выглядела расстроенной.
Склоняется над моим столом:
− Ты обсуждал с ней дело?
Даже не утруждаюсь встать с кресла.
− Естественно, нет. О деле я сказал только, что мы не можем его обсуждать. Мы разговаривали гипотетически. Потом она ушла. Стэнтон был здесь все это время.
− Гипотетически… − цедит сквозь зубы, словно ругательство. — Ну конечно.
Стэнтон подает голос с другого конца комнаты:
− Ты в чем-то обвиняешь моего коллегу, Колдуэлл?
Свой ответ Том адресует мне:
− Да, обвиняю в том, что он мерзавец!
Смериваю его взглядом:
− Мне не нравится твой чертов подход, Том. День был долгий, не советую выводить меня из себя.
Сбавляет напор, но совсем чуть — чуть. Руки все еще сжаты в кулаки, взгляд разит наповал.
− Я сказал миссис Холтен, что могу обойтись без ее показаний. Просто представлю ее заявление в качестве доказательства.
− Чего я тебе никогда не позволю, − перебиваю. — Я же не могу подвергнуть заявление перекрестному допросу.
− Она была напугана до чертиков, Бекер! Тебя это совсем не волнует?
Не отвечаю. Потому что иногда просто нечего сказать.
− Она дошла даже до того, что заявила, будто выступит с показаниями в пользу мужа, если я не закрою дело, − продолжает Колдуэлл. — Заявит, будто запуталась и это была политическая охота на ведьм против него. Я пригрозил ей обвинением в лжесвидетельстве.
Стэнтон начинает смеяться:
− Вот это да, обвинение жертвы преступления? Ты станешь чертовски популярен в кругу правозащитных организаций.
− Это была пустая угроза, − отвечает Том. — Надеялся, что она передумает. Не подействовало. — Разъяренно смотрит на меня несколько секунд, затем спрашивает: — Ты видел ее медкарту? Она для него не жена, а боксерская груша!
Тру глаза. Внезапно наваливается жуткая усталость. Из-за всего этого.
− Чего ты от меня хочешь, Колдуэлл? Не понимаю, чем я могу тебе помочь?
Окидывает меня взглядом, полным презрения и отвращения.
− Забудь про «посмотри на себя в зеркало». Мне просто интересно, каково тебе жить в собственной шкуре?
Слова тяжело повисают в воздухе. Том качает головой:
− Проехали. Это не важно, да и ты не стоишь моего времени.
Выходит, хлопнув дверью.