Кир Булычев. Поселок. Подземелье ведьм

— Она меня выручила из плена, — сказал Андрей. — Иначе как бы я смог оказаться здесь?
— Правильно. Я думал все время: куда тебя спрятали? Ведь ты должен был оказаться в святилище раньше меня… Ее послал отец?
— Как-нибудь расскажу.
Они шли вдоль озера. Было видно, как просыпается становище. Раздался плач ребенка, откинулся полог одной из кибиток, и женщина спустилась к тростнику за водой. Громкий голос доносился от табуна, что пасся на склоне.
— Странно, — сказал Жан. — А почему она оказалась в становище?
— Ты ее видел?
— Да, еще вчера. Она была в становище, разве ты не знаешь?
— Знаю. Она хотела выручить своего брата, но опоздала.
Андрей не хотел говорить Жану, что видел Белогурочку в кибитке Октина Хаша. Как будто говорить об этом было стыдно.
— Конечно, — сказал Жан. — Ее схватили раньше, чем она до него добралась. Октин Хаш знал, что она придет.
Андрей кивнул — разумеется, ведь воины искали их у пещеры.
— И он сделал просто. — Жан рассказывал обыкновенно, с сочувствием к Белогурочке, но не более. — Он загнал в кибитку, где сидел и я, рабынь из ее стаи. Он знал, что она будет их искать. А за кибиткой спрятал воинов. Так просто… Она только вошла — ее и схватили.
— Постой! — Андрей остановился. — Но я видел ее в кибитке Октина Хаша! Ночью. Она была свободна. Она с ним разговаривала.
— Она же дочь вождя, — сказал Жан.
И Андрей вдруг уловил в его голосе интонацию Белогурочки, как будто сейчас Жан скажет: «Какой ты глупый! Это же само собой разумеется!» Ничего для Андрея не разумелось.
— А что будет?
— Он возьмет ее себе в жены.
Андрей хотел возразить. Но не было правильных слов. И пока он их искал, на том берегу озера раздался тонкий крик. Андрей взглянул туда. В тростниках стояла женщина, которая показывала в их сторону и что-то кричала.
— Что случилось? — Андрей остановился.
— Она кричит, что видит ведьм, — сказал Жан.
— Ну конечно же!
Они оба были облачены в черные тоги, снятые с роботов. Андрей опустил на глаза капюшон.
— Может, попробуем подняться здесь? — Жан показал на крутой склон, который начинался за кибитками ведьм.
— Нет, — сказал Андрей. — Мы пойдем с тобой к Октину Хашу.
* * *
В кибитке Октина Хаша горел свет. Он пробивался теплыми в рассветной синеве лучами сквозь швы шкур, которыми она была покрыта. Часовой сладко спал, свернувшись калачиком у входа.
Андрей заглянул в щель. Внутри кибитки было два человека. Октин Хаш сидел на шкурах, скрестив ноги, держа в руке чашу и отхлебывая из нее. Толстый колдун развалился на полу вялой грудой жира, казалось, что он тает, растекается. Между ними на железном треножнике горел факел. Андрей боялся увидеть Октина Хаша с Белогурочкой. Вдвоем. Он не хотел в этом сознаться даже самому себе.
Белогурочки не было.
Андрей кивнул Жану, чтобы тот следовал за ним, и откинул полог уверенным движением хозяина. Октин Хаш рванул голову вверх — взгляд на звук шагов, на резкий шорох полога. Две ведьмы — в черных до полу тогах, капюшоны на глаза, высокие и худые — вышли на середину кибитки, как призраки мести.
Андрей был убежден, что Октин Хаш испугается. Он не может не испугаться. На этом и строился весь расчет.
Октин Хаш поднял голову. Тонкие губы были растянуты в улыбке. Толстый колдун хихикал, словно кашлял. Черные ведьмы остановились у входа.
— Мы недовольны тобой, Октин Хаш, — сказала одна из них.
Октин Хаш смотрел на босые, израненные ноги ведьм. Колдун задыхался от смеха.
— Ведьмы никогда не приходят сюда, — сказал Октин Хаш. — Мы ходим к ним. Но если кто-то надел на себя черную одежду ведьм, он будет нашим гостем.
— Что он говорит? — спросил Андрей.
— Он догадался, что мы не ведьмы.
— Мы смотрели, как вы шли вокруг озера, — сообщил Октин Хаш. — Вы убили ведьм? Мне не жалко. Ведьмы давно уже нам ничего не дают. Вы правильно сделали, что убили ведьм. Садитесь. Будем вместе пить и говорить.
Он засмеялся удовлетворенно — приятно быть умнее противника, а Октин Хаш опять был умнее пришельцев. Он заговорил.
 
Андрей откинул капюшон, Жан переводил:
— Когда поймали Белогурочку, он сразу понял, что ты близко. Ты настоящий вождь, а вождь не сидит в кустах. Он думал, что ты нападешь на него. Но ты пошел к ведьмам. И это правильно — что жизнь женщины, когда есть мужчина из своей стаи?
Андрей не знал, издевается Октин Хаш или говорит серьезно. Обвиняет ли его в предательстве или отдает должное его мудрости.
— Мы смотрели, — слышал Андрей ровный голос Жана, — мы знали, что вождь небесной стаи пошел к ведьмам, чтобы освободить Жана, который говорит на нашем языке. И мы ждали, вернешься ли ты или ведьмы тебя убьют.
— Ведьм больше нет, — сказал Андрей.
— Их слуги, старые люди, давали нам оружие, — сказал Октин Хаш. — Они давали нам много наконечников для стрел и копий, они давали нам ножи. — Октин Хаш загибал пальцы, как капиталист, перечисляющий свои заводы. — Они давали нам хорошие листы железа, они учили нас стрелять из лука. Но они давали мало. А нам надо было готовиться к большой войне. Мы пошли, чтобы взять все.
Октин Хаш обернулся к Андрею и замолчал, почесывая переносицу. Потом заговорил.
— Я могу позвать моих воинов, — сказал он, — вас принесут в жертву великой рыбе озера…
— Пускай он скажет, чего хочет, — перебил Жана Андрей.
— Йаххх, — заворковал Октин Хаш, довольный поворотом разговора. Он вскочил со шкур и принялся, наклонив голову, как петух, ходить вдоль стены. — Я не хотел никого убивать. Я не хотел убивать твоих людей. Но мне нужно оружие. Я наказал стаю старых людей, я думал, что ведьмы дадут оружие, но они не давали. Я наказал твою стаю и взял железо. Но мне мало! Я отпущу вас, чтобы вы приносили мне железо. Много железа. Я дам вам место для охоты и буду защищать вас. Я не хотел тебя убивать и Жана не хотел убивать! Я бы не кинул вас рыбе! — Октин Хаш хихикнул. — Я бы попугал вас. А потом сказал бы: идите к себе и принесите много железа великому вождю Октину Хашу.
Колдун мелко кивал, подтверждая мудрость Октина Хаша.
— Скажи ему, — произнес Андрей, — что мы подумаем.
— Хватит с него оружия. Он же бандит, — сказал Жан.
— Мудрость твоя заставляет преклоняться перед тобой, — сказал Андрей. — Ты хочешь, чтобы акула тобой позавтракала? Я не хочу. У нас полная свобода выбора.
— Я понимаю, — сказал Жан. — Но все равно противно.
— Тогда переведи, что мы подумаем. Если он сделает нам дурное, он ничего не получит.
Октин Хаш не скрывал торжества.
— Ты мой друг, — сказал он Андрею. — Мы будем скакать рядом по степи.
— Он даст нам коней и Белогурочку, — сказал Андрей.
Октин Хаш удовлетворенно захлопал ладонями по бедрам.
— Он говорит, что сам будет приказывать нам, сколько дать железа. И мы дадим ему луки, которые стреляют огнем.
— Обещай ему атомную бомбу, — сказал Андрей. — А что он говорит о Белогурочке?
— Он говорит, чтобы ты сам ее искал. Она ему не нужна.
— Где она? — почти закричал Андрей.
— Катурадж, — развел руками Октин Хаш.
Андрей помнил это слово.
— Они ее убили?
Заговорил колдун. Жан выслушал его, и Андрей с ужасом ждал, что Жан сейчас скажет: ее убили. Он даже поднял руку, словно хотел заставить его замолчать.
— Белогурочки здесь нет, — сказал Жан. — Она убежала. Она дикая, как зверь. Она им не нужна. По-моему, они не врут.
Октин Хаш хлопнул в ладоши. Вошел часовой. Вождь отдал приказание.
Андрей чувствовал великую, бездонную пустоту.
— Он говорит, чтобы мы не спешили. У него есть суп. Он хочет накормить нас. Он знает, что мы голодные.
— Если хочешь, поешь, — вдруг ожил Андрей, — а мне надо сделать еще одно дело.
И он, не оборачиваясь, вышел из шатра.
— Ты думаешь, они не отравят суп? — спросил вслед Жан. — Жрать хочется смертельно.
— Не отравят. Ему нужно железо. Он очень горд собой. Победители не травят побежденных. Они просто пляшут на их костях.