Дело об измене

Не удерживаюсь, хмыкаю.
- Да? А мне казалось, ты хозяйственный.
Не вру. Но с чего было такое мнение? Потому, что он заботился обо мне - ела ли я и все такое. Готовка тут никаким боком.
- Разочарована? - он щурится.
Подползаю к нему, наваливаюсь сверху. Целую щеку. Моя любимая жесткость…
- Шучу я, ну… - может, он и так понял, но я говорю. - Да и не мне говорить… Я сама не очень умею готовить. Но кто-то ведь должен из пары? Да?
Говорю без особой серьезности. Так, болтаю.
- Будем учиться вместе, - он гладит меня по спине, - рад, что ты считаешь нас парой.
Ой, подловил. Утыкаюсь ему носом в шею, чтобы ничего не отвечать. Спустя минуту напоминаю.
- Так что там с доставкой?
Рядом с ним я прекрасно выспалась. У меня проснулся аппетит. Мне хочется строить планы и мечтать, как я научусь чему-то новому. Пусть банально готовке. С ним я оживаю.
Что бы на это сказала психотерапевт Виктория? Что я слаба?
А может, наоборот нужно много силы, чтобы не дуть на воду всю оставшуюся жизнь? Не быть одной, потому что якобы "никто не нужен", а в душе просто умирать от страха перед чем-то новым.
Я знаю, о чем говорю. Перед глазами был пример мамы именно с таким мышлением. В итоге у нее не было сил ни на новые отношения, ни на нормальную самостоятельную жизнь.
Хотя кто-то может быть успешен и счастлив один, вполне! Но это не про меня точно… Ведь мое сердце так рвется к другому человеку… К конкретному человеку.
- Так, все, - Дэн разгоняет мои мысли, - круассаны будут минут через двадцать. А кофе приготовим сами, как ты и хотела.
- Хорошо, ты варишь его в турке! - хихикаю.
- Для этого есть кофемашина! - возмущается господин адвокат.
- Протест отклонен! - хохочу.
Дэн переворачивает меня на спину и целует. Впервые за утро, но так глубоко и чувственно, что мне кажется, курьер нам не достучится. Я сама вчера просила передышки, но от его горячих губ и напористого языка почти сразу начинаю пульсировать. Однако Дэн прикусывает напоследок мою шею и отпускает.
- Завтракать!
Решил дать мне нагулять другой аппетит?
Мы успеваем наспех одеться до курьера. Кофе в итоге готовит кофемашина, да. Но все мои претензии к готовке и правда шуточные.
Денис всегда будет идти вперед, чего-то добиваться, и ближайшие лет пятьдесят у него не будет времени на тихий быт. Я это прекрасно понимаю. Как и я сама планирую заниматься карьерой, вставать на ноги. А если появятся дети…
Так! Таша, это была всего лишь ночь, а ты уже придумываешь имена внукам! Или детям хотя бы… Не суть.
Решаю спуститься с облаков на землю. Тем более, у Дэна трезвонит телефон.
Надо бы помочь хозяину дома разложить круассаны.
- Да! - Денис отходит от кухонного островка. - Нет, не сплю. Ты что-то решил, Лев?
Роскошная выпечка чуть не падает из рук. Мой муж… Эта формулировка сейчас для меня очень болезненна. Даже хуже, чем когда я только пережила измену. Скорее бы мы стали друг другу никем…
- Мировое… - Смирновский задумывается. - Да, мы можем встретиться и все обговорить. Только не сегодня… Нет. Они наверняка запросят пару-тройку дней. Назначим встречу за день до слушания. Да… Я все организую.
Замираю как вкопанная. Встреча, мировое… Что там задумал Лев? Он и мирно - понятия несовместимые. Будет снова продавливать свой интерес.
Машина издает сигнал. Убрав в сторону телефон, Дэн шагает к ней и наливает латте. Это мой любимый вид кофе, а Смирновский сказал, что крепкий ему не нужен в это утро. Пульс и так барабанит. Уф… Этот милый момент сейчас вспоминается как что-то инородное. Муженек как чувствовал, позвонил именно в это утро!
Скорее бы я смогла назвать его бывшим… А лучше - вообще забыть о его существовании.
Дэн разворачивается с улыбкой и двумя белыми круглыми кружками.
- К столу.
Я разложила на таком же белом блюде выпечку. Она хрустящая даже на вид и источает сумасшедший аромат. Вот только я зависла и хмурюсь.
- Таш? - Денис качает головой.
Стряхиваю наваждение.
- Что он хочет? - смотрю в глаза любимому. - Или это адвокатский секрет?
Я вынуждаю его нарушать нормы. Может, мне нужно оставить его в покое и не портить жизнь?
Мама иногда называла меня эгоисткой. Говорила, я в отца. Редко, но порой у нее вылетало.
Не могу судить, ведь я никогда не видела его. Но бывали моменты, когда я шла за своими желаниями, не хотела быть послушной. Не боялась, что будут ругать. А в интернате мой характер стал еще жестче… Так может, я сейчас веду себя неправильно? Думаю только о себе?
- Никакого секрета нет, - Денис проходит, ставит на островок чашки, - Лев хочет обсудить мировое соглашение между вами. Я и так должен был поставить тебя в известность. И Никиту, разумеется.
Он говорит спокойно.
- А почему ты сказал, мы потребуем время?
Дэн отодвигает для меня стул, кивает на него. Попутно отвечает на вопросы.
- Потому что Ник его попросит. Ему нужно будет обсудить все с тобой. Он все еще твой адвокат, не забывай про это.
Подхожу, присаживаюсь.
- Мне не рассказывать ему… о нас?
Смирновский хмыкает.
- Как хочешь. Но не забывай, мой брат далеко не идиот.
- Да уж…
Завтрак сервирован, запахи обалденные. Но я сижу и не притрагиваюсь к еде. Дэн тоже. Вместо этого он тянется ко мне и накрывает ладонью мою руку.
- Таша, это все закончится, - поглаживает, - зато представь, какая у нас будет история для внуков.
Боже… Я не выдерживаю и смеюсь. И он про внуков! Все же мы часто совпадаем.
- Я не хочу, чтобы ты пострадал, - смотрю на него.
- Таш, я не ребенок, - он вздыхает, - и помни, что ты мне обещала.
Не жертвовать собой ради него. Такое возможно?
Еда и то, что мы все проговорили, немного спасли это утро. Мы позавтракали, пообнимались, прогулялись немного, и Дэн показал мне свой район. ЖК довольно современный, недалеко есть парк.
Мы пообедали фастфудом, чтобы продолжить выходной. Еще побыли вместе, и я решила, что пора отправиться к себе. Все же обосновываться у Дэна пока рановато.
Да и надо ли вообще? В голове столько вопросов.
Смирновский настоял, что подвезет меня, и на прощание мы долго целовались в машине. Моя решительность уже опустилась до нуля. Все-таки мне так кайфово рядом с этим человеком.
- Уверена, что мне не надо провожать тебя до квартиры? - хмурится Дэн, оставив мои гудящие губы. - Тогда сразу набери мне, когда зайдешь. Иначе я поднимусь.