Шестое чувство
Я делаю, что он мне говорит, дышу в собственные ладони. Адам стоит передо мной на коленях, и его голос звучит ровно, спокойно. Я опускаю голову и делаю жалкую попытку вдохнуть.
– Продолжай смотреть на меня, – просит он, я делаю очередной судорожный вдох, но слушаюсь, поднимаю глаза и заглядываю в его.
– Ты в безопасности.
Его голос звучит твердо, а взгляд блуждает по моему лицу. Он садится рядом со мной и тянет меня к себе на колени. Я все еще пытаюсь нормализовать дыхание. Кладу голову ему на грудь и слышу биение его сердца. Адам гладит мои волосы и шепчет на ухо:
– Я рядом.
Закрываю глаза и полностью отдаюсь ощущениям. Его сердце выбивает спокойный ритм, и я сосредотачиваюсь на этом. Дыхание постепенно приходит в норму.
– Умница, вдох-выдох, – продолжает шептать он. Его голос словно создает невидимый кокон вокруг меня и внешнего мира. Я опускаю руки и делаю глубокие вдохи.
– Получается, – шепчу я, и он нежно гладит меня по лицу.
– Просто дыши, – говорит он.
– Может, нам надо вызвать скорую? – со страхом в голосе спрашивает Эмма.
– Не думаю. Просто отведи ее домой и позвони родителям, – говорит Адам.
Я поворачиваю голову и встречаюсь с ее взволнованным взглядом. Она сидит на корточках совсем близко. Я даже не заметила, когда она успела так придвинуться. Я забыла о ее существовании. Также чувствую, что внимание всей толпы направлено на меня. Мне становится неловко, и я тушуюсь. Закрываю волосами лицо, прячась от любопытных взглядов.
– Это была паническая атака? – растерянно шепчет Эмма. – Она самая.
Я хочу отодвинуться от Адама, но повсюду валяются осколки. Тарелки, бокалы. Все попадало со столов и разбилось вдребезги. Поль протягивает мне руку и одним рывком поднимает.
– Спасибо, – благодарю я.
– Ты в порядке?
Я молча качаю головой. Вопрос до нелепости глуп и бессмыслен.
– Пошли домой, Лили, – рассеянно говорит Эмма и берет меня под руку. Я поворачиваю голову и бросаю последний взгляд на Адама. Он тоже встал и весь в пыли, а на предплечье у него большая царапина, из которой сочится кровь.
– Ты порезался, – испуганно произношу я.
Эмма резко останавливается:
– Где? – Она мгновенно подбегает к нему и осматривает руку. – Это надо обработать. Пойдемте быстрее домой.
– Я сейчас вызову Uber и все сделаю сам, – говорит Адам и тянется за телефоном, – позаботься о Лили, – не глядя ей в лицо, просит он, и она замирает.
– Адам.
Он устало вздыхает.
– Просто прошу тебя, не надо спорить.
Эмма сжимает губы в тонкую линию и кивает:
– Напишешь мне, когда доедешь до дома?
– Хорошо, Эмс. Я могу воспользоваться туалетом? – спрашивает он официанта.
– Разумеется, – отвечает тот, и Адам, не попрощавшись, заходит в кафе. Эмма с грустью смотрит ему вслед.
Официант поднимает упавший стол и, глянув на меня, предлагает:
– Воды, мадемуазель?
– Нет, спасибо, – тихо отвечаю я.
– Пойдем, Эмма, – зовет Поль, – я доведу вас до дома.
Она молча берет меня за руку и тянет вверх по улице.
– Просто ужас, – бормочет она себе под нос, и я с ней абсолютно согласна.
Родителей еще нет. Эмма не дозванивается до них. Поль осматривает нас двоих и неуверенно предлагает:
– Может, остаться с вами?
– Если хочешь, – равнодушно отвечает сводная сестра.
Я молча иду в свою комнату и на ходу бросаю:
– Мне надо принять душ.
– Лили, – зовет меня Эмма, и я останавливаюсь, – тебе что-нибудь нужно? Какие-нибудь таблетки? Или поесть?
Я качаю головой:
– Приступ прошел.
– Это больше не повторится? – наивно спрашивает она, и ее огромные голубые глаза смотрят на меня с испугом и тревогой.
– Нет, – уверенно вру я и повторяю: – Мне нужен душ.
– Конечно-конечно, – бормочет она.
Я прохожу к себе в комнату и обессиленно падаю на постель. Руки Адама на моей спине и в моих волосах, его нежный шепот, спокойный, уверенный взгляд вытащили меня из лап ужаса. Я достаю телефон, нахожу его номер и пишу: «Спасибо, что помог выбраться». Нажимаю «отправить» до того, как успею передумать. Он сразу же читает, но ничего не отвечает. Рука сама тянется к сумке и достает тетрадь. Похоже, изливать душу на бумаге стало моим новым хобби. Я, как всегда, открываю чистый лист и начинаю писать:
Есть еще одна площадь, про которую я хотела тебе написать, – Пьяцца делла Ротонда, на которой стоит храм всех богов – Пантеон. Ты показал мне его на третий день в Риме. Я собрала вещи, оставила их в сейфе хостела, купила обратный билет на автобус, который должен был забрать меня в три часа ночи. И с тяжелым сердцем отправилась гулять с тобой. Ты вел себя как ни в чем не бывало, будто я вовсе не уезжаю. Мы не говорили о том, что будет дальше, потому что, казалось, если не говорить об этом, то ничего не случится. Я каким-то магическим образом не уеду, а этот день никогда не кончится. Порой люди ведут себя глупо. Но мне нравилась наша глупость. Мы жили моментами, наслаждались тем, что происходит здесь и сейчас. Мы держались за руки, обнимались, целовались и не позволяли будущему разрушать магию настоящего. Помню, как ты показал мне Пантеон первый раз.
– Храм всех богов! – продекламировал ты.
Вход в храм был обозначен портиком из шестнадцати гранитных колонн, и, конечно, возле него выстроилась огромная очередь. Я тяжело вздохнула и призналась:
– Есть в Риме единственный минус.
– Дай угадаю: ты говоришь об очередях?
– Да, но что поделать, нет совершенства в этом мире.
– Ты, вообще-то, имеешь честь разговаривать с самим совершенством, – елейным тоном сообщил ты, и я улыбнулась.
Твои шуточки, Адам, были абсолютно точно далеки от совершенства. Но я все равно их обожала. Я обожала то, как ты дурачишься. Ты помнишь, как мы попали внутрь? Маленькая подсказка – мы не стояли в очереди. Я увидела, что в храме есть вход и выход. Нам повезло, охранники отвлеклись на неорганизованную очередь, пытаясь объяснить людям, как нужно стоять, а я, схватив тебя за руку, повела к выходу, который был абсолютно пуст. Мы чудом вошли в этот храм никем не замеченными.
– Лили, ты маленькая проказница, – с иронией в голосе пожурил ты.
– Я просто воспользовалась моментом, – пожав плечами, ответила я и, подняв голову к потолку, замерла – прямо по центру зияла огромная круглая дыра, не знаю, как иначе описать то, что я увидела.