Только он

Дима нахмурился раздражённо-устало.
– Да с чего я перед тобой отчитываться должен?
Опять забыл, что в случае с Ростиком на подобные вопросы надо отвечать однозначно и прямо, иначе так и получится – самодовольный смешок и нужный ему вывод:
– То есть, спал? Да? Спал!
Ксюха закатила глаза, собираясь в очередной раз высказать что-то весьма осуждающее и критичное, но тут прозвучало совсем рядом, достаточное громкое и твёрдое:
– Я могу пройти?
Слишком неожиданно. Дима резко дёрнулся, развернулся и оказался, ну, чуть ли не лицом к лицу. И глаза, нежно-голубые, те самые, выразительные, как-то уж чересчур близко. Загородили весь свет – кроме них и не увидеть больше ничего.
Радужка светлая, а зрачок тёмный, расширился – невозможно не заметить – и сразу опять сузился. И вместе с ним что-то там в груди точно так же распахнулось на мгновение или даже – разверзлось, ни границ, ни дна. Но тут же снова сжалось до обычного состояния. Вроде бы обычного. Но на самом деле – нет. Потому что успело, всё-таки успело вобрать в себя – чужеродное, лишнее. Не то, чтобы плохое, неудобное, но без него было точно и спокойнее, и комфортнее, и проще.
– Я могу пройти? – повторила Алёна Игоревна. Интонации по-прежнему ровные, прохладные.
Он тоже откликнулся вполне так спокойно:
– Конечно, – и вежливо отступил в сторону.
Англичанка шагнула в дверной проём, Ростик встрепенулся, бросился следом:
– Алёна Игоревна! Алёна Игоревна, а я вас так ждал, так ждал. Знаете, когда я перевод текста делал, у меня тут проблемы возникли. В одном месте.
Ага, проблемы у него – в одном месте.
Ксюша тихонечко фыркнула, провожая его взглядом, качнула головой.
– Вот ведь придурок озабоченный.
Алёна Игоревна отшила Ростика быстро и просто.
– Занятие вот-вот начнётся, на нём и разберём, где там у вас возникли трудности. Все вместе.
– Но-о… – обиженно протянул Ростик.
Алёна Игоревна чуть наклонила голову, улыбнулась сдержанно, проговорила негромко и мягко:
– Пройдите, пожалуйста, на место. – Коснулась пальчиком изящных часиков, обхватывавших тонкое запястье. – Уже пора.
Ростик, сделав трагическое лицо, протопал к свободному стулу, плюхнулся. Дима отвернулся к окну, вперился взглядом в низкое серое небо.
Реальность отодвинулась, даже разговоры не мешали, сливались в фоновый шум, лёгкие помехи эфира. А тот и сам по себе был как-то необъяснимо пуст, даже не думалось особо. Мысли текли медленным потоком, вязким и мутным – ничего не разобрать. Просто плыть, безвольно раскачиваясь на неторопливых волнах, и очнуться, только услышав громко произнесённую собственную фамилию.
– Решетников!
    
10
Позови его кто-то другой, Дима, возможно, и не услышал бы, не обратил внимания, а сейчас, пусть не моментально, но повернулся, откликнулся.
– А?
Глянул растерянно, озадаченно.
– Для вас действительно английский настолько скучен, что даже глухая стена соседнего корпуса кажется намного интересней?
Ни возмущения, ни лишней язвительности, будто действительно смысл вопроса заключался именно в этом.
Дима мотнул головой.
– Да нет, не настолько.
Блин! Чего он несёт-то? Но Алёна Игоревна и тут не обиделась, не возмутилась, поинтересовалась вроде бы даже обеспокоенно:
– С вами всё в порядке?
Да в том-то и дело, что нет, и именно это сильнее всего раздражает.
– В порядке, – сухо заверил Дима и тут же добавил, почти без паузы: – Можно я выйду?
Алёна Игоревна опять отреагировала спокойно, согласно кивнула:
– Ну, хорошо. – А после всё-таки добавила: – Только до конца пары осталось всего минут десять.
– Не важно, – произнёс Дима, поднимаясь, подхватил сумку, ни на кого не глядя зашагал к двери, а, выйдя из аудитории, просто уселся на первый попавшийся на глаза стул.
Стоило паре закончиться, как Ростик и Ксюша нарисовались рядом. Поначалу-то они, скорее всего, планировали нестись чёрт знает куда, типа на поиски, и, может даже, разочаровались, обнаружив приятеля почти сразу, в досягаемой близости.
– Дим, – выдохнула Ксюша, встревоженно и напряжённо округляя глаза. – А ты почему так? Ушёл вдруг. Что-то случилось?
– Ничего, – заявил он невозмутимо, усмехнулся беззаботно и соврал, даже не задумавшись: – Просто позвонить надо было.
Ростик выпятил подбородок.
– О! А я уж было подумал, это такой… – он загадочно покрутил в воздухе рукой, – особый ход.
– Для чего?
– Ну-у…
Договорить ему помешала Ксюша, сердито ткнула в бок.
– Ростик, вот ты реально уже достал. Смирись. Не все такие, как ты. И, кстати, только к лучшему.
– Ой, Ксюх…
Дальше Дима уже не слушал – слишком предсказуемо и привычно. Ксюша воспитывает Ростика, Ростик троллит Ксюшу, и далее до бесконечности, изо дня в день и на веки вечные.
Так, может, она чуток ошиблась со своими симпатиями, и это Дима тут третий лишний? И вся её прежняя неуверенность вовсе не из боязни подпортить дружбу, просто она ещё не определилась окончательно, с кем ей будет лучше. Ведь с Ростиком пока не стоит рассчитывать на что-то серьёзное, тот ещё долго не перебесится, а с ним, конечно, определённей и надёжней. И ещё.
Иногда много думать – бессмысленно и вредно. Лучше во всём разобраться не в теории, а на практике. Тем более Ксюша, хоть и создаёт впечатление, что ничего особенного не происходит и в ближайшей перспективе не предвидится, время от времени улучает моменты, украдкой от вездесущего Ростика придвигается поближе, осторожно дотрагивается, заглядывает в глаза, и ведь не скажешь, что эти многообещающие взгляды, эти тайные прикосновения на Диму совершенно не действуют.
Когда уже спускались по лестнице после окончания последней пары, позвонил отец.
– Димка, ты ещё в своём универе?
– Пока ещё да. Но мы уже на выход идём. А что?
– Да я здесь недалеко, – сообщил отец, предложил: – Подъехать, забрать тебя?
– Ну, давай.
– Только тебе придётся подождать минут десять.
– Хорошо, подожду.
Дима убрал телефон от уха, отключился.
– Кого подождёшь? – тут же влез Ростик.
– Папа обещал подъехать, забрать.
– А-а, – с пониманием протянул Ростик, добавил с лёгкой досадой: – Жаль, мне не по пути.
Дима вопросительно посмотрел на Ксюшу. Хотя им тоже только до определённого момента в одну сторону, потом их дороги расходятся, а отец не обещал развозить по домам кого-то ещё. Но можно будет высадить её возле подходящей остановки.