Только он
Решетников был не из лучших, но и не из худших, обычный средний уровень. С зачётом, если станет добросовестно выполнять задания, проблем не возникнет. Он точно не из тех, кто мается дурью целый семестр, а потом таскается следом, пытаясь взять измором или выклянчить заветную отметку в зачётке.
Он и тут походил на Глеба. Тот тоже излишним усердием в учёбе не отличался, но и никаких особых трудностей не испытывал. После школы поступил в институт, но заканчивал его уже на заочном, потому что после второго курса вынужден был устроиться на работу. И, между прочим, как раз из-за этого парня, из-за Решетникова Дмитрия, который тогда только-только появился на свет.
Даже не верилось, что когда-то он был крошечным младенцем, а ведь Алёна видела это собственными глазами, и в те времена никто не называл его полным именем. Обычно – Димочкой или Димкой. И Алёна так называла. А сейчас это казалось странным. Опять настоящее и прошлое конфликтовали между собой, создавая в мыслях неприятный диссонанс.
Пара закончилась, на несколько минут стало шумно, когда студенты начали подниматься с мест, двигая стулья, убирать в сумки методички, ручки и тетради, переговариваться. Потянулись к выходу. Кто-то стремился выскочить из аудитории побыстрее, а вот Решетников не торопился. По-прежнему сидел, но уже развернувшись на стуле боком, и трепался со своим соседом.
Тот поднялся первым, даже можно сказать, вырос над столом. Длинный, и имя у него как раз в тему – Ростислав. Если произносить полностью. Но одногруппники обычно называли его уменьшительно – Ростик – в большинстве своём глядя на него снизу-вверх, и это смотрелось забавно.
Алёна тоже сидела на месте. Ей вообще можно не вставать, ведь никуда не надо идти. Сейчас у неё ещё одна пара в этом же корпусе, в этой же аудитории, только группа другая – 3123. А парни наконец-то двинулись к выходу, поравнявшись с преподавательским столом чуть притормозили.
– До свидания, Алёна Игоревна, – с показательно-вежливой улыбкой выдал Ростик. – До новых встреч.
– До свидания, – качнув головой, откликнулась Алёна.
– До свидания, – тихо произнёс Решетников, остановившись, опять посмотрел вопросительно, как в самом начале пары.
А глаза у него действительно серые, слишком-слишком знакомые. Ощущение такое, будто смотрит на тебя не человек, а твоё давнее прошлое и спрашивает: «А ты помнишь?»
– Ну, долго вы там? – раздался нетерпеливый окрик.
Предназначался он точно не Алёне. Парням. В дверном проёме их поджидала девушка, из той же группы. Алёна не запомнила пока ни имя её, ни фамилию. Не нашлось ничего яркого, что зацепило бы и прочно отпечаталось в сознании – просто симпатичная, милая, приятная.
Парни ускорились, девушка шагнула за порог, те двое за ней следом, и аудитория окончательно опустела. Если, конечно, не считать Алёну.
Чуть-чуть пройдя вдоль по коридору, Дима оглянулся. Как-то неосознанно получилось, само собой, и даже смысл этого действия не особо был понятен. Чего он там рассчитывал увидеть? А Ростик заметил. Его брови с многозначительным удивлением поползли вверх, губы вначале вытянулись, потом разошлись в широкую пошловатую улыбку.
– Димон, а ты, похоже, впечатлился. Да? – с пониманием протянул Ростик. – На новую англичанку запал? Я угадал? – Он мечтательно уставился в потолок, согласно кивнул. – Она, конечно, ничего такая. В самом соку. И как раз в моём вкусе.
Идущая чуть впереди Ксюша тоже оглянулась, снисходительно глянув на Ростика, фыркнула.
– Да в твоём вкусе вообще всё, что движется. А иногда и то, что не движется, тоже.
Но тот проигнорировал её замечание. Да с него любые насмешки, как с гуся вода, и вообще неизвестно, чьи слова кого сильнее задевали. Поэтому Ростик, показательно не обращая внимания на Ксюшину критичность, принялся развивать тему:
– Димон, – он прицельно прищурился, продолжая довольно лыбится, – а может… а? Попробуем, подкатим? И посмотрим, у кого из нас быстрее получится?
– Да успокойся уже! – поджав губы, выдала Ксюша. – Не все такие извращенцы как ты.
– А Ксюха-то напряглась, – многозначительно пропел Ростик, растягивая губы всё шире и шире.
Интересно, у него ещё щёки не заболели от нескончаемых улыбок?
– Ну и напряглась. И что? – с вызовом воскликнула Ксюша. – Потому что достал ты уже со своими глупостями.
– Да ладно? – не унялся Ростик. – А точно из-за этого? Или всё-таки из-за Димочки разволновалась? Вдруг он не станет больше дожидаться, пока ты созреешь, а перекинется на что-то более спелое и аппетитное.
Ксюша опять фыркнула, смерила Ростика пренебрежительным взглядом.
– Слюни подбери. И вообще, ты просто слишком озабоченный, чтобы других оценивать адекватно. Говорю же, не все, вроде тебя, только об одном и думают.
– Так я разве о том? – Ростик изобразил праведное негодование. – Я ж исключительно о любви. Которая высокая и светлая. – Он воззрился на приятеля. – Димон, а ты-то чего молчишь? Уже разрабатываешь план действия?
– Какого действия? – озадаченно вскинулся Дима.
– Ну, как какого? – хохотнул Ростик. – Как будешь подкатывать к Алёне Игоревне. Чтобы я тебя не опередил.
– Да не, – Дима мотнул головой.
– А чего ж тогда задумчивый такой?
– Мне кажется, я её откуда-то знаю. Видел. Раньше.
– Да наверняка видел, – опять вклинилась Ксюша. – Прямо здесь, в универе. Например, на кафедре в преподавательской, когда к Светочке за зачётом ходил.
– Наверно, – послушно согласился Дима, даже не задумавшись.
– А насчёт спора-то как? – влез Ростик, и Дима посмотрел на него, поморщившись, произнёс спокойно:
– Может, и правда, заткнёшься уже? Реально достал.
Ростика и тут не пробрало, и выводы он сделал свои, всё такие же самонадеянные.
– Ну ни фига себе! – воскликнул торжествующе. – Это чё, выходит, я прав? Димон на англичанку запал.
Ему никто не ответил. Потому что – бесполезно. Он всё равно не заткнётся, если хоть как-то реагировать на его слова. Единственное работающее средство – просто молчать. А без отклика Ростика надолго не хватало, уже проверено.
Дима, вместо того, чтобы, как остальные выйти с лестничной площадки в коридор второго этажа, свернул в сторону следующего пролёта, бросил ещё не успевшим ничего осознать одногруппникам:
– Вы идите. Я сейчас. Мне надо. – И заскакал вниз по ступенькам.
Ему действительно надо – хотя бы на минуту остаться одному. Всё равно где, лишь бы избавиться от гудения этих назойливых голосов, насмешливой прямолинейности туповатых фраз и просто подумать.
Алёна Игоревна. Алёна. Алёна? И правда что-то особенное было для него в этом имени.
5По улице гулял студёный ветер, подбирал с тротуара катившую по нему мелкую снежную пыль, пытался бросить в лицо, но сил не хватало. Поэтому он так и мёл под ногами, шлифовал подёрнутый тонкой ледяной коркой асфальт.