Только между нами

Зубы никак не перестанут стучать. Отвожу руку назад и скребу его бедро ногтями. Матвей накрывает мою ладонь своей и надавливает, позволяя разлиновывать кожу глубже. Глухо при этом стонет и в следующее мгновение отрывает меня от стола. Становится жарко голове, спине и затылку — он разворачивает меня за подбородок и жадно всасывает мой рот. Может быть, это то, чего мне не хватало, потому что бомба, тикающая внутри меня, без предупреждения взрывается. Зажмурившись, я кричу о своём наслаждении ему в лёгкие. Ноги перестают держать — я стою лишь потому, что меня держит он.
Поцелуй прекращается так же неожиданно, как начался. Мои ладони снова упираются в стол, кожу бёдер и ягодицы покрывает брызгами горячего. Сквозь пелену шока продирается мысль: «Я же пью таблетки. Можно было и в меня». Кажется, я действительно свихнулась.
Знаю, что уже совсем скоро — максимум через минуту — реальность навалится на меня всем своим отрезвляющим грузом, и я увижу себя со стороны. Согнутую над столом, с задранным подолом и растёкшейся тушью. В сперме парня, которому сегодня исполнилось только двадцать три. Смогу ли я с этим справиться?
Чувствую его руку на талии и в следующую секунду оказываюсь стоять к Матвею лицом. Его глаза даже чернее, чем были до этого, лоб и шея покрыты мерцающей плёнкой пота. Я не успеваю разбиться о реальность — его губы, накрывшие мои, и короткий рывок, усадивший меня на стол, лишают такой возможности. Обнимаю его шею руками, ногами стискиваю бёдра. Молодой, горячий, влажный от жара.Я не просто позволяю себя целовать — я сама целую его.
—Я не так хотел… Хотя пизжу. Так я хотел тоже.
Меня разбирает смех. Он рвётся из самых недр груди, воздушный, радостный, необъяснимый, чуточку истеричный.
—Мне мало. Хочу ещё.— Матвей упирается в меня лбом и размазывает мои губы по моему же лицу большим пальцем. Его шёпот хриплый, одержимый, и потому особенно завораживающий: — Сейчас я вызову такси и поедем ко мне.
    
22
Стелла
«Что я делаю?— мысленно спрашиваю себя, пока пробираюсь на заднее сиденье подъехавшего такси.— Что творилось у меня в голове, когда я согласилась поехать к нему домой?»Запах пыли и синтетического ароматизатора, которым насквозь пропитан салон дешёвого авто, удваивает сомнения. Сжав колени, я смотрю на дверную ручку слева от себя. Ещё ведь не поздно потянуть её и выйти.
Но эти мысли как по щелчку вылетают из головы, когда рядом опускается Матвей и простым, естественным движением закидывает руку мне на плечо, прижимая к себе. В ту же секунду ком из страхов и вопросов трансформируется во что-то мягкое и тёплое, позволяющее мне ещё немного не думать. Остаться одной — означает начать грызть себя заживо, а рядом с Матвеем я получаю отсрочку. Я устала ходить идеально прямо. Хочу улучить ещё немного времени, чтобы расслабить затёкшую спину, откинуться назад и позволить чему-то меня держать.
Матвей называет водителю адрес — отсюда максимум километр, который нам, разумеется, невозможно пройти пешком. Я опускаю плечи и утыкаюсь щекой ему в грудь. Если не разрешать себе думать, то становится хорошо. Не думая, получается забыть о цифрах, статусах и прочих минусах. Сейчас меня обнимает мужчина, а я в его объятиях чувствую себя слабой, но защищённой женщиной. Говорят, нужно учиться жить здесь и сейчас. Именно это я сейчас и практикую.
К сожалению, нужный километр мы проезжаем быстрее, чем мне бы хотелось, и спустя каких-то пять минут приходится покинуть уютный вакуум. С дневным светом, щедро полившимся на голову, наваливаются и сомнения. Особенно сильными они становятся, когда я смотрю на подъездную дверь, неровно выкрашенную в серый. Последний шанс уйти.
—Идём,— окликает меня Матвей, а его пальцы мягко тянут за локоть.
Выйдя из оцепенения, я шагаю вперёд. Вызов такси займёт несколько минут, которые придётся провести на улице, а это тоже не подходящий для меня вариант. Сейчас мне ближе замкнутое пространство, где будет мало света и много того, что Матвей может мне предложить.
В квартире пахнет им: кондиционером для белья и немного сигаретами. Ещё присутствует лёгкий запах дерева, обычно исходящий от новой мебели. В интерьере преобладает недорогая «ИКЕА», так что это, скорее всего, её заслуга.
—Ну и каков твой вердикт?— спрашивает Матвей, внимательно следя за тем, как я оглядываю стены.
—Не похоже, чтобы ты слишком заморачивался при выборе съёмного жилья. Эта квартира больше подходит для девочек-студенток из педагогического. Но из плюсов — здесь всё свежее, кроме того жуткого комода в коридоре.
Я говорю как есть и лишь потом понимаю, что продолжаю вести себя стервозно. К чему это высокомерие и разбор полётов от женщины, живущей в загородном особняке стоимостью с десяток таких квартир? Ясно ведь, что Матвей не от избытка денег арендовал именно это жильё.
—Извини.— От внезапной растерянности я переступаю с ноги на ногу, невольно отмечая, что на ступни не налипает мусора.— Квартира отличная. И мне очень нравится, что у тебя так чисто. Ты сам убираешься?
Всё это время Матвей улыбался, но к концу моей тирады его улыбка перетекает в тихий смех.
—Не надо извиняться, Стелла. Когда я арендовал эту квартиру, интерьер был последним, что меня парило. Просто нужно было уложиться в определённую сумму. Дважды в неделю приходит убираться соседка. Я люблю чистоту, но мыть полы и прочее предпочитаю доверять кому-нибудь другому.
Напряжение во мне ослабевает. Он и правда не обиделся. И ещё хорошие новости: у нас получается поддерживать разговор. Если бы пришлось молчать — это было бы ужасно.
—То, что ты любишь чистоту, уже огромный плюс,— мягко замечаю я, решив наконец сказать ему что-нибудь приятное.— Не все мужчины могут этим похвастаться.
—В квартире моей матери всегда было грязно. Многие, повзрослев, пытаются изменить сценарий из прошлого.— Улыбка исчезает с лица Матвея, делая его серьёзным: — Если ты хочешь сходить в душ, то не стесняйся. Я дам тебе свежие полотенца и даже заварю чай.
С небольшой заминкой киваю. Душ мне действительно необходим. Сперму и подтёки косметики я наспех стёрла салфетками, но едва ли это уровень чистоты, достойный женщины. Проблема в том, что я привыкла считать гигиенические процедуры интимным процессом, и проводить их в незнакомой квартире — это… С другой стороны, принять здесь душ едва ли интимнее, чем позволить трахнуть себя на рабочем столе без презерватива.
Душевая — это небольшая комната, в которой компактно совмещено всё необходимое: стиральная машина, ванна, раковина и унитаз. С благодарностью и не без смущения я принимаю стопку полотенец из рук Матвея и запираю за собой дверь. Даю себе не больше минуты на то, чтобы посмотреться в зеркало и со вздохом покачать головой. Но мой сегодняшний девиз — не думать, поэтому, когда рой мыслей начинает неумолимо жалить, я скидываю платье и включаю воду.
По счастью, сама ванна тоже чистая, без серости и ржавых пятен, поэтому брезгливости, стоя в ней, я не испытываю. Правда, когда начинаю мылить голову мужским шампунем, который миллионы раз видела на прилавках супермаркетов, приходится увеличить напор воды до максимума, чтобы заглушить воскресшие мысли. Жить здесь и сейчас. Сегодня только это важно.