Месть пумы
– Может быть, – сдержанно отозвался Бриджер. – Если повезёт. С этой нашей затеей нам понадобится очень много везения. Мистер Миллинг в чём-то прав: мы действительно превосходим людей – но только в дикой природе. А в людском мире нам нужно уметь очень хорошо приспосабливаться.
Я понимал, чего боится Бриджер – что мой отец что-нибудь натворит в больнице. Я тоже этого боялся.
Мия выковыривала когтем остатки еды из зубов. Уши её покрылись мехом, и говорить у неё толком не получалось – мешали выросшие клыки.
– Я шитаю, што эта шатея с больницей – прошто опуменная.
К счастью, здесь в машине нас никто не видел и было не важно, что Мия не умела контролировать превращения. Ну, хоть кто-то верит в успех моего плана!
Но получится ли уговорить отца? Я уже заготовил речь. Я должен говорить кратко, честно и прямо, как любит отец: «Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям. Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили».
Я снова и снова прокручивал эти фразы в голове, пока Мия не ткнула меня в спину:
– Караг, ты что как град зарядил! Можешь о чём-нибудь другом думать? Или хотя бы потише, чтобы я не слышала.
– Прости, – ответил я и, улыбнувшись, послал ей картинку огромного блюда со стейками.
– М-м-м, – Мия зажмурилась от удовольствия. – А пожрать есть что-нибудь?
– Нет, – безжалостно ответил Джеймс Бриджер. – Знаете, что ещё меня беспокоит? Ведь кто-нибудь может узнать о нашем плане. Кто-нибудь из тех, от кого нам хотелось бы всё скрыть. К сожалению, я только сейчас об этом подумал.
Я сразу понял, о ком он, и похолодел от страха:
– Мы же сами раструбили на весь свет о нашей затее, – удручённо сказал я. – Может, Джефри уже доложил Миллингу. Но он, наверное, думает, что я просто хочу сходить с отцом к врачу. И к томуу же он не знает, когда точно.
Бриджер нахмурился:
– Мне всё равно не по себе.
В больнице вы оба под ударом. Мы не можем обеспечить вам там такую же хорошую защиту, как в школе.
На душе у меня было тяжело.
– Я подумаю об этом, – только и сказал я.
И вот наконец мы добрались до места. Родители ужасно мне обрадовались. Но на отца было страшно смотреть: он совсем исхудал, мех свалялся, глаза потухли. Рана всё никак не заживала и совершенно подорвала его здоровье. Так больше не может продолжаться!
И тем не менее я всё-таки не мог решиться заговорить о больнице. В конце концов Мия толкнула меня мохнатым плечом и ободряюще взглянула на меня:
– Ну, что же ты? Давай уже!
Я собрался с духом. Сердце бешено билось, словно за мной гналась свора собак – но удивительное дело: я чётко, без единой запинки, выдал мою заготовленную тираду. Не зря же я всю дорогу тренировался!
– Папа, я хочу отвезти тебя в больницу, к людям.
Всего на пару дней, чтобы они тебя как следует подлечили.
На мгновение воцарилась гробовая тишина.
– Что ты сказал?! – отец не верил своим ушам. – Об этом и речи быть не может!
Я сам прекрасно справлюсь с этим дурацким воспалением, нужно только немного поберечься. – Ксамбер недовольно зашипел на меня.
В прежние времена, услышав шипение моего отца, все самцы пумы в ближайших окрестностях попрятались бы от страха в густой чаще леса. Но сегодня Ксамбер был слаб и беспомощен. И это разрывало мне сердце.
– Ты бережёшь себя уже много месяцев, а толку никакого, – возразила Мия.
– Мне кажется, Караг дело говорит, – вмешалась моя мама Нимка и лизнула переднюю лапу, как будто разговор её вовсе не интересует. – Согласись, если бы ты был здоров, толсторог бы от тебя не ушёл.
Как здорово, что мама на моей стороне! И как ловко она умеет уговаривать отца. Но Ксамбер, к сожалению, вновь решительно ответил:
– Нет!
– А что будет с нами, если на нашей территории снова станет хозяйничать волчья стая? – не сдавалась сестра. – Мы с мамой не справимся, вдвоём нам добычу от них не отбить.
– Ну хорошо, я подумаю, – сдался отец и принялся демонстративно точить когти о дерево, метя территорию. – Караг, я надеюсь, ты там, в этой своей странной школе, не подружился ни с кем из этих слюнявых мерзавцев?
Я вспомнил о Тикаани. Будь я сейчас человеком, точно бы покраснел.
– Нет! Не говори ничего! Я и знать этого не хочу, жёлтые глаза отца горели огнём. – А теперь всё, закрыли тему. Я жалею, что вообще стал с вами это обсуждать.
Отца было не переубедить. Вплоть до моего отъезда он больше не сказал ни слова о больницах, волках или странных школах. А вот мама, провожая меня, заговорщицки посмотрела мне в глаза и прошептала:
– Наберись терпения, Караг, мы его как-нибудь уговорим.
– Было бы здорово, – ответил я, и на душе у меня немного просветлело.
В школу мы вернулись в воскресенье к вечеру – там уже вовсю шла подготовка к родительскому дню для непосвящённых. Наша директриса велела разыграть нам совершенно нормальный учебный день, только без уроков превращения и звероведения. Приехать должны были всего пятнадцать родителей и ещё несколько законных представителей, поэтому Лисса Кристалл решила просто провести для них экскурсию. Потом ещё будет собрание по поводу школьного обмена и выступление школьной рок-группы.
– Вот тоска-то зелёная, разве только рок-группу будет интересно послушать, – ворчал Фрэнки, снимая со стен плакаты по человековедению, на которых были изображены различные выражения человеческого лица. – Слышали, мисс Кэллоуэй будет играть на ударных?
– Класс! Главное – не подпускать её к микрофону, – сказала Тень, девочка-ворон. – Я как-то слышала, как она в душе поёт. Ужас! Пусть уж гремучие змеи занимаются тем, что умеют.
Я целиком и полностью согласился с ней и пошёл искать Холли и Брэндона. Странно – ни в гостиной, ни в комнатах их не было. В конце концов я обнаружил их в библиотеке. Брэндон сидел страшно бледный и что-то показывал Холли в книге.
– Караг! Как хорошо, что ты пришёл! – Холли бросилась ко мне: рыжие волосы дыбом, глаза широко распахнуты. – Мы решили собрать информацию о Коста-Рике. Это просто кошмар! Там и правда есть гигантские змеи, огромные пауки, скорпионы, ядовитые лягушки и ягуары, которые прыгают на тебя сзади, когда ты ни о чём не подозреваешь!
– С чего это вдруг ягуар будет на тебя прыгать? – спросил я. – Да ему белка – на один зуб!
