Дракон в мантии – 2. На дальних берегах
— Аджим, тебе не кажется, что тут что-то не то? — прошептала я, старательно избегая даже смотреть в сторону саркофага. Мне и ранее увиденного хватит на кошмары до конца жизни.
— Нет, не кажется. Я в этом уверен. Уходим, быстро.
Он подхватил сундучок и потащил меня к дальней стене, видимо разглядев в ней проход… Рядом молча и сосредоточенно рысил Ник.
Мы уже почти вышли, почти дошли, когда сзади раздался страшный треск, будто лопнуло гигантское яйцо, и послышался звон разбитого стекла. Я обернулась, уже наверняка зная, что увижу. Из расколото саркофага, медленно, как в плохом сне, вставала мумия. Багряная роба с золотым нагрудником, высокая шапка с вышитым драконом. Из-под шапки куском мочалки торчал сухой пшеничный локон.
Мелдок собственной персоной!
Сколько лет, сколько зим! Тыщи лет не виделись и еще столько бы не видеться!
Жрец вскинул руки, и ударная волна разметала магов как котят. Аджима прижало к вожделенным дверям вместе с незаконной добычей, Ник мешком свалился у косяка, наверное, приложило головой. Меня волна обогнула, даже не тронув, только в лицо бросила погребной затхлостью.
Мумия обвела пространство мертвыми глазами и довольно осклабилась. Не представляю, какие эмоции можно изобразить на высохшем лице, но это было именно оно. Самодовольство.
— Вот мы и встретились, еретичка, — глухим скрипучим голосом сообщил Мелдок, едва шевеля губами, и тяжело переступил через обломки саркофага, сильно припадая на ногу. Ага! Все-таки чувствительно я тебя тогда пырнула! Будешь знать, как кинжалами на людей махать. Я краем глаза глянула на своих спутников, какая-то невидимая сила продолжала прижимать их к стенам. Архимаг пытался встать, но было заметно, что даже простое движение дается ему с невероятным усилием. Ник лежал без движения. Ой, как же плохо-то!
Короткая вспышка злорадства угасла почти моментально. Хромающий жрец решил, что физических упражнений ему на сегодня достаточно, театрально встал на постаменте среди обломков последнего прибежища и вытянул в мою сторону руку жестом Ленина на броневике. Сорвалось пламя и… благополучно прошло сквозь меня, подпалив попавшую в зону обстрела красную занавеску.
Мумия изобразила недоумение и повторила попытку. Я увернулась, обходя не вовремя воскресшего по широкой дуге. Страха, иррационального страха не было. А вот беспокойство за друзей и свою жизнь было. Сколько я еще продержусь? На сколько хватит запала у Мелдока? А если сюда прибегут другие? Столько вопросов и не одного ответ!
— Эй, неупокоенный! — Ну а вдруг ему интересно поговорить? Время выиграю! Аджим вроде встал и пробирается к Нику. Значит, надо отвлекать! — Ты всегда был таким злопамятным или гадские адепты матрас для последнего пути гвоздями набили?
Да что я не так сказала-то? Мумия снова использовала огнемет и с тем же результатом — нулевым по мне и отличным по занавескам. Древние тряпки сгорали моментально — желтым пламенем с вкраплением синего, и нещадно чадили паленой шерстью. Не критично, задохнуться не выйдет, пожара тоже не получится, но приятного мало. Во всей ситуации приятного мало.
— Подохнешь, еретичка! — пообещал Мелдок. Он устал гонять непокорную меня по периметру зала и прекратил обстрел. Толку снаряды тратить.
— Все там будем, — философски заметила я и попыталась отдышаться. Нет, все-таки надо тренироваться. В тренажерку походить, что ли. Посмотрела на него и засомневалась. А таки есть альтернатива вечному покою. Но мне она не нравится.
— Ты восстала против бога! — продолжал нагнетать жрец. — Покайся, пока не поздно, и прими достойную смерть!
— Дядь, че ты заладил: “Смерть, смерть!”, — возмутилась я. Нападать он пока не спешил, явно обдумывая происходящее. Судя по всему, силушки он немеренной, вон как магов раскидал — походя и не заметив. Кстати, о них. Аджим таки добрался до Ника и теперь с задумчивым видом что-то шептал себе под нос. Парень глаза открыл, но вставать не спешил. Поле значительно ослабло, ловить меня и одновременно сдерживать магов, Мелдоку было все-таки тяжеловато. Вот и ладушки. — А у вас, я смотрю, и смерть не является уважительной причиной, чтобы не работать. И зачем тогда помирать?
— Тебе не постичь величие Астарота! — снова завелся жрец, разминая кисти. Точно говорю, будет пакость!
— Да где уж мне, убогой, — согласилась я. — Умом не вышла, сам знаешь, волос короток, ум долог… то есть, наоборот! Так что снизойди с постамента, поясни тупой блондинке всю глубину ее падения и тьму заблуждения.
— Обойдешься! — не повелся он. — Не всякие овцы оценят жемчуг слов!
— В оригинале были свиньи, — пробормотала я, — Жа-а-аль! Выходит, и дальше буду пребывать в невежестве и мраке! А ведь у тебя был шанс спасти заблудшую душу!
Вместо ответа Мелдок запустил в меня сосулькой. Пфф, это мы уже проходили! Я даже не попыталась увернуться — сосулька растаяла, едва со мной столкнувшись. Надо еще немного продержаться. Ник сидел, Аджим неотрывно следил за мумией, сжимая шкатулку с артанием.
А потом… жрец принял широкую стойку и воздел руки к потолку. Обломки саркофага с явным усилием оторвались от пола и зависли в воздухе на высоте метра, а затем начали крутиться вокруг него, будто хоровод вокруг елочки, набирая скорость. Он медленно, будто держа неимоверный груз, развел конечности в стороны и направил их на меня. Осколки навернули вокруг хозяина еще один круг почета и, не снижая скорости, понеслись вперед…
Ма-а-амочк-и-и-и!
Потом все произошло очень быстро и одновременно: каменюки и стеклянная крошка, не долетев до меня, ударились о невидимый щит и строительным мусором осыпались вниз. Шкатулка врезалась в висящую над постаментом масляную лампу, разбил ее вдребезги и рухнул на голову Мелдоку, сбив его с ног. Следом посыпались осколки лампы, полилось невыгоревшее масло и… упал все еще горящий фитиль.
Жрец вспыхнул, словно щепка. Одежда и шапка моментально осыпались лепесткам пепла, но… мертвые не чувствуют боли. Он отшвырнул шкатулку и, подволакивая ногу, пошел на меня, явно намереваясь додушить собственноручно.
Ждать продолжения было глупо, и я рванула к спасительному выходу, едва не столкнувшись с Архимагом. Тот подскочил к пылающей из-за масла шкатулке и, сбив пламя курткой, повернулся к Мелдоку. Что-то бросил сквозь зубы и, сорвав с его шеи нагрудник, отбросил его прочь. Жрец взревел, переключаясь на новую цель и… осел на пол кучкой догорающих костей.
— Все равно вам не укрыться от его гнева. Марамаджонга возьмет свое… — прошелестело над залом.
У двери меня перехватил Никсар и прижал к себе, не давая за нее проскользнуть. Оно и правильно, где меня потом искать в этих коридорах.
К нам подскочил Аджим со шкатулкой, завернутой в куртку. Жестом велел следовать за собой и выбежал за дверь. Я украдкой покосилась на его руки — целые, без малейших следов ожогов. Вот, что магия животворящая делает!
Мы бросились за ним. По ту сторону творилось нечто невообразимое. Мертвецы, видимо, поднятые по приказу жреца, падали окончательными трупами прямо в коридорах. Где-то они даже не успевали встать, так и застыв в полуподнятом состоянии. Пару раз вдалеке мелькала характерная роба живых культистов, но тут же пропадала. Послышались какой-то треск и непонятный грохот. Не знаю, что это, но времени задумываться совершенно не было. Сердце бешено стучало в районе горла, воздуха катастрофически не хватало, но мысли остановиться и отдышаться даже не возникало.