Собственность зверя

— Да, — закивала я, беспомощно глядя, как Киан уверенно достает сонного ребенка, осторожно высвобождая ручки из рукавов. — Ты уверен, что у тебя нет детей?
— У меня нет к себе претензий и вопросов, — улыбнулся он и огляделся, уложив сына себе на руку. — Вот у тебя точно уютно.
— Ну, не совсем у меня. — Я направилась к пакетам. — Есть хочешь?
— Хочу.
Тут я спохватилась, что мы оба с приезда ничего не ели, но Нира и это учла. В пакетах нас ждала свежая горячая выпечка, в холодильнике — печеный лосось и картофель с овощами. Я грела еду и накрывала на стол, поглядывая на парочку медведей в гостиной. Киан с Илаем неслышно направились изучать дом.
— А Джастис тут часто бывал? — спросил Киан.
— Да, — не стала врать. — Мне было грустно, и он… в общем, ночевал тут на диване…
Я подхватила тарелки и направилась к столику в гостиной.
— А сегодня тебе снова стало грустно? — В голосе мужчины можно было услышать укор, если постараться. Похоже, медведь решил устроить мне сценку ревности в оттенках ледяного спокойствия.
— Он много для меня сделал. И он уезжает. — Я подняла взгляд, но не заметила на его лице никакого напряжения по этому поводу. Наоборот — огонь в камине бесновался бликами в его глазах, а усмешка, затаившаяся в уголках губ, напомнила, с каким хищником имею дело. — Ты же знаешь, что причин мне не верить нет…
— У тебя бы не было возможности дать мне эти причины, — и он усмехнулся ярче. Но тут же нахмурился. — Мне непривычно тут. Слишком много самцов на одной территории. И слишком человеческие законы…
— Тебе привычней жить там, в снегах? — напряженно задала вопрос.
— Нет, — неожиданно возразил он. — Я жил с людьми до того, как попал к волкам. И та жизнь была обычной, человеческой. Я ходил в школу, строил планы на будущее, изучал интересные мне науки, возился с техникой… Мой отец был человеком.
— Ух ты! — искренне удивилась я и ляпнула, не подумав: — Я думала, что ты… дикий.
— Диким меня сделали волки.
— А отец…
Киан поднял на меня по-настоящему темный взгляд:
— Он попытался меня спасти…
Я застыла, будто снова оказалась на промозглом ветру ледяной пустыни. Даже вдохнуть стало так же сложно.
— …Я не видел, — глухо прозвучал его голос. — Просто знаю.
Даже огонь затих в камине под тяжестью сказанных слов. Я сгорбилась на стуле, глядя в его лицо. Илай завозился, и Киан прижал его к себе, осторожно поддерживая под спину и голову, потерся о его щеку носом и прикрыл глаза.
— Как ты вообще… — начала было я хрипло. — Как вообще решил договориться с волками? — Теперь это показалось чудовищным… И он же говорил, что хочет всех их утопить, а я предлагала не рисковать нашими жизнями. Что тогда творилось у него в душе — невозможно представить. — Как они вообще посмели тебя просить о помощи?
— В них слишком мало человеческого, чтобы испытывать угрызения совести. А я слишком долго всех ненавидел, Лали… И чуть не убил этим тебя.
Я только прикрыла губы ладонью, сжимая пальцы. Внутренняя сила этого мужчины не поддавалась осознанию.
— Как ты…
— Не я — ты, — спокойно посмотрел на меня. — А еще тебе надо есть, Лали. Давай начинать новое…
— Хочу к тебе на руки… — прошептала я глупое.
А он притягательно усмехнулся:
— Ну наконец-то!..
…Есть было не очень удобно, но очень хорошо. Мы расселись на диване, уложив Илая на колени папе. Я прижалась к Киану сбоку, глядя на огонь в камине. Он все еще казался чужим — этот северный зверь. Но мне хотелось сделать все, чтобы он теперь остался и почувствовал себя своим… Хотя что говорить? Я сама здесь лишь гость. Да и неплохо это, наверное. У нас обоих все развалилось в жизни до основания, зато можем строить то, что захотим.
Все необходимое для Илая я нашла в подарках от Ниры — одежду, игрушки, памперсы. Первое купание вышло спокойным, хоть у меня и тряслись руки… до момента, пока Киан не залез в ванну с сыном и не уложил его себе на живот. Оказалось, что нет способа удобнее вымыть месячного ребенка.
— Нет, у тебя совершенно точно за плечами курсы родительства, — улыбалась я, поливая спинку ребенка теплой водой.
— У тебя тоже — ты ведь не кричишь, что это не гигиенично, — устало усмехался он.
— У меня нет таких загонов, — фыркнула я. — И он же будущий медведь…
Киан прикрыл глаза:
— Он не медвежонок…
Я так и замерла с опущенной в воду рукой:
— В смысле?
— Мой отец — человек, — напомнил он, будто это могло мне все объяснить. — Поэтому у тебя были проблемы с беременностью, и у Илая — после рождения.
— То есть он мог и не выжить вовсе, — тяжело задышала я. Сын вдруг показался таким хрупким, что и правда захотелось отобрать его у Киана и поменять ванну на тазик дистиллированной воды!
— Не нервничай, — тяжело вздохнул Киан, — это ничего не меняет. В нем достаточно от меня, чтобы выжить и быть гораздо крепче людей.
— А Джастис…
— Я сказал ему.
— Почему вы не сказали мне?
— Потому что тебе нужно время. — Его голос зазвучал жестче. — Ты любой чих теперь будешь превращать в катастрофу, и это нормально. Но никакой катастрофы нет. Дай полотенце.
Я беспомощно проследила, как средоточие спокойствия поднялось из ванны, укутало ребенка и шагнуло мимо. И с ужасом осознала, что он прав — я напрочь забыла о том, что вообще-то врач. Свой ребенок казался уникальным, да он и был таким. И единственный спец по таким детям теперь вне досягаемости… Паника раскручивалась внутри спиралью, злость сменялась отчаянием…
— Почему ты не сказал мне сразу? — поднялась я следом за Кианом и направилась в гостиную. — Надо было обсудить с Джастисом возможные варианты отклонений…
— Сядь, — вдруг непривычно жестко рыкнул он, оборачиваясь. Я ошарашено моргнула и опустилась на диван, а Киан протянул мне закутанного в полотенце сына: — Корми. И слушай меня внимательно…
Я завороженно кивнула, прижимая Илая к груди, а Киан опустился на колени и посмотрел мне в глаза:
— …Я точно знаю, что с ребенком. Кто он и как себя чувствует, а еще — будут ли у него проблемы или нет. Уверен — ты тоже это знаешь. Просто дай шанс тишине и настоящему. Или доверься мне.
Он протянул руку и коснулся моей щеки.
— Хорошо, — кивнула я, застывая от его касания.
И только потом до меня дошло, что Киан не делает разницы. За своими переживаниями я даже не подумала, каким открытием это стало для него. А стало ли вообще?
— А тебе… — начала было я, но осеклась под его взглядом.