Собственность зверя

Я всматривалась в ванильный рассвет над снежной пустыней и надеялась, что Киан вспомнит меня. Его имя мне нравилось. Оно казалось таким мягким, обтекающим препятствия, а не прущим напролом… в отличие от того, кто его носил.
Я ничего ему не докажу. Я обуза для него в этом мире. А мир давил своим величием.
Мы обогнули последний ледяной массив и пустились вниз по равнине. Молочное небо обещало пургу, и я лишь забилась плотнее в кресло. Через час мне уже не казалось все это красивым. В глаза мело, дыхание спирало, даже если плотно укутаться воротником. К концу дня мне казалось, я уже не встану с этого кресла.
С приходом ранних сумерек метель стихла, и Киан, наконец, сбавил скорость, а я с трудом узнала знакомый холм на горизонте.
Вход в базу прилично завалило. Пока Киан откапывал двери, я кое-как добралась до чая. Наверное, никогда еще не пила горячий напиток с таким наслаждением. Все грядущее показалось таким далеким! Только здесь и сейчас — закат над призрачным горизонтом и горячая чашка в руках.
Скрежет железа прозвучал в тишине громом среди ясного неба, и я медленно повернула голову к открытой двери. Медведь уже направлялся ко мне с лопатой:
— Отойди, — приказал напряженно, и я тяжело поднялась с сиденья. — Заходи и жди внутри. — Но я так и не нашла в себе силы шагнуть в зияющую темноту. Замерла, моргая на проход, пока над ухом вдруг не раздалось: — Заходи и жди меня у входа, — прорычал он, и его горячее дыхание опалило щеку.
Я медленно моргнула, делая судорожный вдох, и шагнула вперед.
Внутри все выглядело еще более безжизненным, чем когда я была тут. В коридоре было темно. Внутрь уже надуло снега, а ветер помчался свистеть по внутренностям базы, нагоняя на меня жути еще больше.
Я опустилась на корточки и оперлась на стену. Мутило. От этой дикой гонки кружилась голова, а стоило прикрыть глаза, перед взором снова летел снег, и казалось, от этой картины никогда не отделаться.
Мне почудилось, что я даже задремала от усталости. Потому что будто во сне открыла глаза и побрела наружу к свету. А там уже утро, и белый медведь меня ждет — стоит и смотрит с укоризной, мол, долго ты?
— Сказал бы раньше, — пробормотала я, — и я бы пришла…
— Что сказал?
Я дернулась и заморгала на яркий электрический свет. Мужчина сидел передо мной на корточках и неприязненно щурился.
— Пойдем.
— Я, кажется, не могу, — поморщилась и попробовала встать на ноги. Дрожали.
— Вставай, — безжалостно рявкнул он, схватил вдруг грубо под руку и потащил вперед.
Я моргала, осматриваясь, и едва успевала переставлять ноги. Кажется, я проиграла, не начав даже бороться за себя…
— Подожди, — попробовала упереться. — Можно передохнуть хотя бы?
Но он только дернул сильнее. На что злился — понятия не имела, но его будто с цепи сорвало, стоило закрыться дверям. Когда он толкнул меня на лестницу, а потом направо, я поняла, что тащит в лабораторию.
Даже полноценный вдох застыл в груди, не то, что звук. Тело сковал страх и отчаяние такой силы, что я была готова признаться во всем, чего не делала, и понести наказание. Потому что я помню его взгляд в этой клетке. И того, что я была по другую сторону, достаточно, чтобы он ненавидел.
На ступенях, ведущих в лабораторию, я едва не полетела вниз, а потом чуть не задушилась на собственном воротнике, когда Киан схватил за шкирку. Стоило ему отпустить, и я рухнула на пол, откашливаясь.
— Чья это клетка? — Он прошел мимо в тяжелых черных сапогах, и я попятилась. Какие-то надежды на возможность договориться рассеялись. Там, на пустоши, он был практически пушистым медвежонком, сдерживая свое истинное лицо. Сейчас я почти пожалела, что спасла его. — Я спрашиваю, чья клетка?
Он присел рядом, и я зажмурилась:
— Твоя.
 
7
— Как долго?
— Не знаю, — не находила в себе силы открыть глаза.
— А сколько знаешь?
— Я видела тебя неделю… — голос позорно дрожал.
— И как зрелище?
Я тяжело сглотнула и разлепила веки, уставившись на него. Наверное, это был последний приступ злости и отчаяния в моей жизни, но я вложила во взгляд все несогласие с тем, что он со мной творил:
— Жалею, что вытащила тебя из клетки.
Время остановилось. Воздуха не стало… Потому что, по ощущениям, рядом разверзлась черная дыра и потянула за собой. Каждый волосок на теле встал дыбом, сердце забилось под горло в страхе… Но я все равно продолжала держать его злой темный взгляд. Когда он вдруг удивленно сощурился и вскинул руку, я дернулась, но тут же забилась в стальной хватке.
Одно движение, и он оголил мою шею, а в следующий вздох уже впился зубами в кожу. Так знакомо, дико и подчиняюще, что я сразу сдалась, задыхаясь от волны ощущений. И все будто заново — металлический стол и злое тяжелое дыхание на коже. Пара рывков, и моя футболка полетела на пол.
Киан сжал пальцы на затылке и уставился в глаза — злой и обескураженный, в глубине взгляда — страх и отрицание… Но мне стало плевать. Я так измучилась за эти месяцы пустых надежд и блуждания в темноте! Мне хотелось к свету… а по большому счету — подчиниться токсину зверя.
Я сама впилась в его плечи, когда он сгреб в объятья и запустил пальцы в волосы. Мы просто сдались одновременно. Он наступил злобе на горло, я дала шанс надежде…
Но никто не обещал, что будет так, как хочется. Поэтому все, что мы захотели здесь и сейчас — друг друга.
Киан выдрал меня из остатков комбеза и усадил голым задом на знакомый стол, а я замерла, нетерпеливо ожидая, когда вернется. Знала — сделает больно.
И он не стал разочаровывать — вернул мне метку со всей страстью. Контрасты животного страха и предвкушения выматывали настолько, что мне показалось — схожу с ума. Все, что помнила — мне нужен этот дикий зверь, чтобы спасти сына. Но и эта надежда разлетелась в пыль вместе с моим вскриком и болью, что причинило его первое проникновение. Все как в первый раз!
Я крупно задрожала, захлебываясь воздухом, а он безжалостно впился в бедра и толкнулся в меня до упора. Не собирался быть нежным и терпеливым — скинул мои руки с плеч и опрокинул на спину тлеть от агонии в одиночестве.
— Нет! — дернулась из его рук и попыталась сжать ноги. Туман в голове отступил, стоило пожелать. — Пусти! Я не хочу так! Не хочу… больше… так!
Я дрожала и захлебывалась воздухом и страхом, а он смотрел диким взглядом, вцепившись в мои бедра.
Думала, что на этом все — он просто растопчет меня. Раздавит морально, и я не соберу себя больше…
Только на талию вдруг легли горячие ладони, и Киан вернул мне себя — прижал к горячему телу, поднялся ладонью по позвоночнику и сжал пальцы на шее. Прикосновение его губ к моим показалось жестким, но с каждым движением все более жадным.