Княжич Соколов. Том 1

— А как мы будем сдавать? — спросил напрягшийся Баюшев, — таким же фокусом, как и вы?
— Вы невнимательно слушали, Баюшев, — хитро оскалился Тимофей Щепин, — я сказал вы должны будете продемонстрировать, что можете вызвать стабильный резонанс в ЛЮБОЙ момент.
— Ну я про это и говорю... — опять не дошло до Баюшева.
— Это будет боевой полигон, — подсказали ему.
— Или поле боя, — предположил женский голос.
— Или смертельная ловушка, — добавил я и на меня покосились несколько пар глаз, — как самый эффективный вариант, — пожав плечами, равнодушно продолжил я, — Доказал что резонанс стабилен, выжил. Не доказал, умер. Просто, понятно и эффективно.
— Да не может быть...
— Уже на первом курсе?
— Это уж слишком...
— Я вообще впервые слышу про резонанс!
Слушая возгласы некоторых лицеистов, можно было подумать, что я ошибся в оценке силы местных учеников, но говорливых и реально удивляющихся можно было по пальцам пересчитать. Тех же кто встречал пугающие новости абсолютно хладнокровно и тихо посмеиваясь, было куда больше.
И они поглядывали на паникеров хищными глазами, как дикий зверь на травоядную добычу.
В том числе сидящий рядом Антон Аничков. Не смотря на его ребяческое поведение и показную недальновидность, за всем этим скрывалась неподдельная внутренняя сила.
— Тишина, — стремительно прикрыл балаган Тимофей Щепин, — каким будет полугодовой экзамен узнаете в декабре, но, если вас уже сейчас он пугает, лучше заберите документы, не заставляйте ваших родителей делать самое ужасное, что только может быть в их жизни. Хоронить своих детей.
В унисон последним словам рыжебрового Рюриковича прогремел звонок, оповещающий об окончании нашего вводного занятия.
— Все свободны, — громко оповестил Тимофей Александрович, — напоминаю, что второе вводное занятие будет завтра в это же время, не опаздывайте, — добавил Щепин, почему-то смотря в этот момент на меня.
Похоже недоверие к моей персоне передается воздушно-капельным путем. Хотя, конкретно сейчас, это было даже обоснованно. Все что я хотел узнать о резонансе, я уже узнал и ждать декабря чтобы шагнуть дальше я, разумеется, не собирался.
Никаких канцелярских принадлежностей у меня не было, поэтому быстро подобравшись, я с вежливой улыбкой забрал одолженный документ из рук Юлии Романовны и, не дожидаясь, замешкавшегося Антона Аничкова выскользнул из аудитории через открытое окно.
Во-первых, Антон еще не дозрел до разговора.
Во-вторых, за дверью меня уже ждала обновленная четверка телохранителей и дыхание мне их не понравилось. Злобное оно какое-то.
А зачем мне головорезы за спиной? И так слава дурная по лицею пошла. А мне еще друзей заводить, информаторов то бишь.
Шестой этаж проблемой не оказался. Резонанс хоть и не желал пока откликаться на первый же зов, но под страхом смерти работал безотказно.
Вот и сейчас, стоило мозгу сопоставить высоту и скорость падения, как огромный поток податливой стихии воздуха появился из пустоты и, подчиняясь моей воле, мягко опустил меня на густую листву.
Жаль развеялся также быстро, как и появился. Над стабильностью еще нужно будет поработать.
Стряхнув застрявший в волосах желтый лист, я вынырнул из-за полосы деревьев на широкую аллею сквера и направился в сторону центрального полигона царского лицея, где должно было проходить следующее практическое занятие, на которое у меня были свои планы.
Звонок прозвенел недавно и в сквере было совершенно безлюдно, прям как я люблю.
Однако, насладиться дневным столичным солнышком и столь редким в последнее время состоянием покоя я так и не смог.
— Ты что себе позволяешь? — сквозь зубы процедила Анна Зверева, поравнявшись со мной.
— Тебе придется уточнить, — со стойким ощущением дежавю вздохнул я.
— Ты... ты успел что-то сделать помимо убийства четырех настоящих дружинников лицея?! — напряглась Зверева.
— Я никого не убивал, — искренне возмутился я.
— Убил, Соколов, убил, — тяжело вздохнула Зверева, частично взяв себя в руки, — их карьеры убил.
— А! Так это их некомпетентность виновата, — отмахнулся я, — я тут не при чем. Вот ты же быстро меня нашла.
— Пять лет опыта, — скорбно произнесла Анна Зверева, — там Демьян Афанасьевич рвет и мечет. Он ведь может и отозвать свой указ о зачислении, стоило злить его в первый же день?
— Поздно, — невозмутимо парировал я, сворачивая на тропинке налево, — мое досье уже в базе офицерского курса.
— Вносил член клана Рюриковичей? — деловито уточнила Анна Зверева, ничуть не удивившись отделению, на которое я поступил.
Молодец, растет.
— Кристина Константиновна Гагарина, — назвал я имя старосты, — подойдет?
— Да, — неохотно кивнула Анна Зверева, — значит, указ вступил в силу. Ладно, — ударила себя по щекам Анна и глубокого выдохнула, — ты действительно никого не убил и никого не похитил. Верно?
Так, мысленно прокрутил я события последних часов в голове, шантаж членов лицейской канцелярии, легкая порча имущества, слежка за парой высокопоставленных лиц, сбор конфиденциальной информации имперских спецслужб и планируемое покушение.
Похищений и убийств в этом списке нет. По крайней мере, свершенных. О планируемых же Зверева меня не спрашивала.
— Верно, — невозмутимо кивнул я и остановился перед широкими стеклянными дверьми центрального учебного полигона царского лицея, — на этом все? Как прилежному лицеисту мне пора на занятие, — меланхолично сказал я, поправляя ворот рубашки.
— Иди, — устало потирая сморщившийся лоб выдохнула Анна Зверева и уцокала своими каблучками по тротуарной плитке обратно в сквер.
Сладко потянувшись и размяв плечи, я убедился, что рядом нет никого постороннего и воздушным куполом отсек воздушные потоки трехметровой области вокруг себя от остального мира.
— Узнал? — сухо спросил я, когда из-за ветвистой яблони в двух метрах впереди вышагнул молодой парнишка в черной толстовке и разноцветных кроссовках.
— Ага, — лениво зевая, кивнул Алекс, — через два часа крайний срок.
— Придется ускориться, — нахмурился я, задумчиво потирая переносицу, — спасибо.
— Да без проблем, — пожал плечами Алекс, — как прошло ночью?
— Шумно, как и предполагалось, — развел я руками, — поспать удалось?
— Немного, — потирая уставшие глаза отозвался Алекс, — слежка это такая морока.
— Поверь, уж я-то знаю, — усмехнулся я, — узнал имя?
— Ага, Артур Михайлович Холмский, — абсолютно уверенно заявил Алекс.
— А это у нас? — напряг я память.