Свет – Тьма

Далее следовали лица моих знакомых и подруг. Они все улыбались, смеялись, радовались. И казалось — улыбались именно мне и были рады видеть именно меня. Чувство, которое я не испытывала с тех пор, как люди стали от меня отворачиваться, больно сдавило грудь. Захотелось такой судьбы и такой любви окружающих. Захотелось снова стать нормальной, а не быть забитой, затравленной и запуганной.
Среди проплывавших лиц вдруг промелькнуло лицо Дарины, трагически погибшей несколько лет назад, и я вздрогнула. Потакая моим желаниям, голубой свет остановился и показал всю картину.
Дарина была жива, сильно повзрослела, похорошела и расцвела, превратившись в красивую женщину. Она сидела перед большим, овальным зеркалом и пудрила лицо, а с её плеч шёлковым водопадом ниспадали складки белого платья, похожего на свадебное. Потом она потянулась в сторону и взяла лежавшую на столике фату, чтобы закрепить её в высокой причёске. Когда-то давно, в далёком и счастливом детстве, мы мечтали, что станем свидетельницами друг у друга на свадьбах. Мы любили лежать, разглядывая бескрайнее небо и воображая, какие у нас будут мужья, как будут проходить церемонии, какие мы сделаем друг другу подарки, какие закажем торты, рестораны, машины. И рассказывали о платьях своей мечты. Сейчас на Дарине было то самое платье, какое она случайно увидела в модном журнале и какое описывала незадолго до смерти…
К сожалению, её жизнь оборвалась слишком рано.
Но вот и её лицо начало расплываться и растекаться тёмными пятнами. Я хотела остановить голубой свет и посмотреть на подругу ещё немного, но тут же забыла про свои желания, ведь в зеркале появился он — воин из моего сновидения. И хотя тогда его лицо скрывал шлем, тёмных глаз, волнующе блестевших и наполненных угрюмой задумчивостью, оказалось достаточно, чтобы сердце забилось чаще. Теперь я видела его чётко и ясно: прямой нос, напряжённо сдвинутые к переносице брови, суровое лицо, лежавшие на широких плечах тёмные волосы и сцепленные на закованной в железо груди руки. Мужчина стоял вполоборота, задумчиво разглядывая неизведанные дали, но неожиданно, будто ощутив моё присутствие, развернулся и посмотрел прямо в глаза.
С секунду мы смотрели друг на друга, словно сквозь стекло, разделявшее два пространства и два времени. Потом на лице воина промелькнула едва заметная улыбка — чуть вздёрнулись уголки губ. Только взгляд остался таким же грустным и напряжённым. Он протянул ко мне руку и что-то сказал. Слов я не разобрала, но невольно подалась навстречу, коснувшись кончиков его пальцев в голубом зеркале.
Тут же по видению прошла рябь, и оно исчезло.
«Смотри… Смотри…»
Голос шептал.
Всё это время, пока я разглядывала призрачные картины, он что-то нашёптывал и внушал. Только я не слушала, увлечённая созерцанием своих обретавших реальность видений.
Теперь в зеркале оказалась я: бледная, растрёпанная, измученная, с широко распахнутыми от испуга глазами, дрожащей рукой касавшаяся своего отражения. Я понимала, что давно перестала следить за собой, поскольку мне было всё равно, как воспринимали меня незнакомые люди. А знакомые уже привыкли, что я выглядела и вела себя странно. Однако лишь сейчас я осознала, насколько сильно стала похожа на маму: под глазами появились синяки, щёки впали, давно нестриженые волосы висели беспорядочными крысиными хвостиками, а шея казалась такой тощей, что вот-вот могла переломиться под тяжестью головы.
Но постепенно моё отражение начало меняться: лицо посвежело, усталость и следы хронического недосыпания исчезли, взор стал чётким и ясным, в нём появилась какая-то сила и странный огонь, а волосы, словно змеи, зашевелились и заструились густым водопадом, превратившись в роскошные кудри голливудских звёзд. Теперь на меня смотрела совсем другая я. Более сильная, более смелая, уверенная в себе, необъяснимо красивая, пленительная и властная. И мне вдруг отчаянно захотелось стать такой же. Больше не бояться ничего и никого, не переживать, не плакать и не пугаться своего отражения. Жить для себя, прихорашиваться и наряжаться, чтобы люди восхищались и любовались мною. Захотелось самой вершить свою судьбу, а не позволять кому-то распоряжаться ею…
«Ты можешь быть такой… Всё может быть так…»
Женщина в зеркале улыбнулась.
Я резко отдёрнула руку, но моё отражение продолжало смотреть, прислонив ладонь к невидимой грани, разделявшей нас.
«Я хочу помочь… Всё будет так…»
«Помочь…— мысленно повторила я, и это слово показалось мне странным.— Помочь…»
Теперь сильная девушка в зеркале выглядела зловеще. Она уже не обещала, а требовала, давила и гипнотизировала. Её взгляд странным образом обострился, став хищным и пугающим, но у меня не получалось не смотреть на неё. Я не могла оторваться от её глаз — от своих глаз. Я не могла ни повернуть головы, ни опустить веки, которые словно приросли к коже. Мне казалось, что образ злой женщины будет просматриваться даже сквозь них, даже если у меня это получится.
«Ты должна…»
Девушка исчезла.
В зеркале вновь поплыли образы знакомых мне людей, но теперь они из счастливых и радостных превратились в таких, какими были на самом деле: больная и угасающая мать, грустный и загруженный проблемами отец, расстроенный и печальный Ваня, знакомые, с которыми мне так и не удалось найти общий язык, и подруга, которую я не успела увидеть перед смертью…
И он.
Он стоял на поле брани, покрытый пятнами крови и грязи, протягивал ко мне руку и что-то беззвучно кричал. Но я не смогла разобрать ни слова. В это мгновение кто-то ударил его в спину. Лицо воина исказилось от боли, и он упал, потонув в плотных клубах пыли.
«Нет!» — воскликнула я, по привычке прикрыв рот рукой, хотя из него и так не вырвалось ни звука.
Я вновь почувствовала горечь и отчаянье, охватившие уставшую душу, а на глаза навернулись слёзы бессилия. Как в ожившем ночном кошмаре, незнакомец снова умирал у меня на глазах, а я сидела здесь, в своей кровати, парализованная и разбитая горем, и была не в силах ему помочь. Я до боли в груди надеялась, что мужчина сейчас встанет, но его уже затоптали ноги сражавшихся вокруг людей.
«Ты должна помочь им!— теперь голос почти требовал.— Должна!»
Я хотела этого! Безумно хотела! Сейчас я отдала бы всё на свете, чтобы печальные видения оказались лишь очередным затянувшимся кошмаром. Чтобы я проснулась, а вокруг всё вернулось к счастливому началу. Чтобы темноглазый воин, смерть которого я видела уже во второй раз, оказался жив. И чтобы он оказался реален, ведь, если его показывали вместе с остальными, настоящими людьми, значит, он тоже мог быть вполне настоящим. Но как же помочь им? Разве в моих силах было изменить прошлое — вернуть к жизни Дарину и отменить то средневековое сражение? И разве мог это сделать голубой свет?..
«Ты можешь всё исправить…»
«Как?..» — спросила я.
«Пойдём со мной…»
«Куда?»
«Пойдём со мной… Я помогу… Я всё верну… Ты ведь этого хочешь?»