Чингисхан. Демон Востока (СИ)
— Жду доклады дозоров через три часа, — приказал Эйрих. — Это уже безусловно враждебная территория, имейте в виду. Охранение лагерей на Аравиге, Хродегере, Атавульфе и Отгере — отвечаете головой.
— Сделаем, проконсул, — поклонились упомянутые тысячники и покинули шатёр.
Готам потребовалась прорва времени, чтобы добраться до этого региона, потому что столь многочисленный народ просто не может быть перемещён с приемлемой скоростью. Вечно появлялись какие-то проблемы, вынужденные задержки, а ещё Эйрих очень не хотел растягивать эти стихийные колонны, из-за чего отвлёк на оцепление дополнительных воинов, не очень довольных необходимостью «пасти» мирных.
Самого Эйриха, эдиктом консула Зевты, назначили проконсулом, (1) чтобы его распоряжения проводились в жизнь без тормозящих управленческие процессы согласований с Сенатом.
Соплеменники были недовольны тем, как именно Эйрих понимает правильное переселение племени, но от них доносились только ропот и жалобы, без противодействия, ведь идти против Эйриха — идти против Магистратуры и Сената, даже если не брать в расчёт общее значение его фигуры в их сообществе.
— Если я верно помню, то в полусотне миль отсюда будет поселение посреди холмов, а сразу за ним Тергест, — произнёс Эйрих задумчиво. — Думаю, надо обезопасить его, проверить римлян на прочность, после чего двигаться дальше.
— Будем брать? — с улыбкой поинтересовался присутствующий на военном совете франк Саварик.
— Посмотрим, — не стал делать никаких заявлений Эйрих. — Нас мало волнуют такие мелкие города, в свете того, что никто не сможет помешать нам взять Равенну. После потери столицы я поставлю римлян перед выбором: либо сдавать нам власть, либо быть готовыми к тому, что мы её у них отнимем.
— А Рим? — спросил Брана, уже полноценно перешедший под крыло Эйриха.
Зевте, как оказалось, тысячники нужны были лишь для того, чтобы было с кем распить брагу томным вечером у костра, поэтому многие из них перестали видеть перспективу пребывания при первом консуле. Некоторые держались рядом с ним по старой памяти и из уважения, но все видели, что консул давно уже решил для себя, что лучший способ достичь политического и военного успеха — не мешать Эйриху. Был, конечно, риск, что сын провалится, но опыт и история наглядно показывали консулу, что Эйрих не провалился там, где Зевта бы точно провалился…
— Тоже поставлю перед выбором, — пожал плечами Эйрих. — Но к Риму мы пойдём несколько позже. Только после того, как возьмём под полный контроль Сельскую Италию. Равенна, Медиолан, Аквилея, Патавий, Ариминий, Флорентия, Верона, Бриксия — все крупные города этого региона будут взяты и приведены к подчинению Сенату готского народа.
Сельская Италия — это региональная житница, поставляющая часть продовольствия в Пригородную Италию, где холмы и горы сильно мешают заниматься сельским хозяйством. Завладеть даже такими поставками — получить власть над югом Италии. Египет не сможет быстро покрыть недостачу, поэтому запасы провизии в южных городах начнут сокращаться, а Эйрих не будет торопиться с походом на Рим, чтобы продовольственный кризис набрал обороты.
— Просто перечислять эти города долго, а уж брать… — вздохнул Брана. — Надеюсь, что римляне проявят свою натуру и просто сдадутся.
— Вот уж вряд ли, — покачал головой Эйрих. — Мы вынуждены загнать их в безвыходное положение. Им останется либо покориться, либо сдаться, а они очень сильно боятся варваров. Некоторые боятся нас даже сильнее смерти. Сопротивление будет обязательно, но мы его сломим.
— А как ты будешь устанавливать тут власть? — поинтересовался Иоанн Феомах.
Римлянин окончательно присоединился к готскому войску ровно в тот момент, когда ему стало ясно, что дома его никто не ждёт, а с Западной империей точно покончено. Всё время до этого он пребывал в подвешенном и неопределённом состоянии, когда непонятен его статус при готах, неясны дальнейшие перспективы и вообще, никто понятия не имел, зачем он здесь нужен.
Теперь же он официально возглавил отряд добровольцев из пленных комитатских легионеров, пожелавших присоединиться к готскому войску на возмездных условиях. Деньги на их довольствие Сенат выделил, а Эйрих выделил им место в своих подразделениях. Предыдущему их командиру Эйрих не доверял, поэтому его выбор пал на Феомаха, который согласился на должность почти сразу. Теперь у Эйриха есть две центурии комитатов, представляющих собой определённую боевую ценность.
Пусть большая часть из них являются лишь слегка цивилизованными варварами, пожившими среди римлян, но выучка у них приличная и примерно приближается к готским легионерам. Это даже хорошо, что они не натуральные римляне, потому что здесь, на западе, им предстоит биться против римлян.
— У меня есть планы на это, — не стал Эйрих делиться подробностями. — И люди есть, и ресурсы — нам осталось только захватить власть, а с её установлением я разберусь самостоятельно.
— Хорошо, когда есть кто-то, знающий что делать, — усмехнулся Феомах. — Нам будут какие-то задачи?
— Вы пешие, в дозор не особо годитесь, поэтому сидите в лагере наготове, — покачал головой Эйрих. — Ваша работа — воевать, а разведкой займутся другие люди.
— Ладно, — кивнул римлянин. — Эх, не по себе мне от перспективы осады Равенны…
— Саварик, бери Агмунда, две сотни конников, после чего выдвигайся к Аквилее — хочу, чтобы вы изучили там всё досконально, расспросили местных, — перевёл Эйрих взгляд на франка. — Мне нужны точные сведения о расположенных в этом регионе силах римлян. Вряд ли они сумели найти кого-нибудь, но всё же, я хочу знать наверняка. Приступай.
— Сделаю, проконсул, — кивнул Саварик и покинул шатёр. — Агмунд, где тебя Хелла носит⁈
— Остальные — свободны, — произнёс Эйрих. — Виссарион, позови ко мне Татия!
Этот римлянин, долгое время проторчавший в Сирмии, теперь постоянно состоял при готском войске, как всеми уважаемый торговец. И вернулся он из Сирмия не один. Восемь разноплеменных рабынь, преимущественно из германцев, сейчас находятся в отдельном шатре, под присмотром стражи из дев щита. Когда они осядут на постоянном месте, Эйрих собирался закатить очень большой пир, по итогам которого Альвомир в один день станет многоженцем. Так никто не делал, но растягивать этот процесс Эйрих не хотел — уж больно дорого, а этот брак будет лишь формальным закреплением уже фактически состоявшегося положения вещей, ведь жёны будут из рабынь, что получат относительную свободу.
Сам Альвомир где-то пропадает целыми днями — вероятно, наслаждается последними деньками холостяцкой жизни…
— Звал? — вошёл в шатёр Татий.
— Звал, — кивнул Эйрих, после чего указал на стул. — Садись.
Римлянин, ныне одетый в расшитую серебром белую тунику и выбеленные кожаные штаны, со скрипом кожи сел на стул и уставился на Эйриха. Судя по серебряным кольцам на руках и серебряной же цепи на шее, в ходе торговых сделок он себя сильно не обижал, накапливая какое-то состояние на дальнейшую жизнь.
Кузнецы до сих пор не исчерпали запасы свиного железа, закупленного Татием со всех окрестных провинций. До исхода не успели, а сейчас крицы едут в многочисленных телегах, вслед за народом. Как только они осядут в постоянном месте, вновь начнётся переделка свиного железа в железо, а затем в сталь, после чего в казну вновь начнут поступать кольчуги, шлемы, мечи, топоры и копья.
— Что скажешь касательно статуса нашей задумки? — поинтересовался Эйрих.
— Люди готовы, я сам готов, поэтому можно сказать, что мы ждём твоего решения, — пожал плечами Татий. — Товары для торговли готовы, янтаря возьмём много, нефрита тоже взяли, хоть я и не понимаю, зачем везти в такую даль какой-то сорный камень…
Римляне не знали и знать не могли, насколько ценным китайцы считают нефрит. В самом Китае месторождений нефрита практически нет, они всё время получали его от предприимчивых степняков, что живут на границе степи, в горах. Эйрих знал из прошлой жизни, что нефрит китайцы ценят дороже золота, потому что он символизирует у них жизнь и здоровье — они изготавливают из него обереги и эликсиры, укрепляющие здоровье человека.