Чингисхан. Демон Востока (СИ)
За оказываемую услугу по военной помощи, император требовал выдворения всех, без исключения, готов с территории Восточной империи, конкретно из диоцезов Фракии и Мёзии, а также из Константинополя и других провинций, естественно, под предлогом объединения разделённого народа.
Решение консула, с точки зрения Эйриха, было блестящим. Флавий Антемий, создав кратковременное напряжение сил своих легионов, отозванных с восточных границ, полноценно вернёт империи Фракию и Мёзию. Остготы уйдут сами, согласно договору, а с визиготами всё равно придётся воевать, независимо от наличия или отсутствия какого-либо договора. Это стоит того, чтобы рискнуть войсками.
Нельзя забывать и о том, что в случае отказа выделить войска, Аларих никуда не денется и договориться с ним будет сложно. А тут письменный договор с остготами, подписанный от имени Сената аж целым вторым консулом. Оспорить существование этого договора не сможет никто, поэтому переговорная база у римлян с остготами гораздо больше и надёжнее, чем с визиготами.
— На лучшее я и не рассчитывал, — усмехнулся Эйрих. — Хотя жаль, что настоящих комитатов будет всего один легион…
— Это всё, что нам удалось безболезненно снять с рубежей, — вступил в разговор магистр оффиций Лигариан.
— Не хочу показаться грубым, — заговорил Эйрих. — Но хочу узнать, в чём причина твоего визита, магистр?
— Я должен буду осуществлять приём легионов в Маронии, — ответил Феофил Лигариан. — Снабжение, дополнительное оснащение, доукомплектование — моя рутинная работа. Правда, придётся делать всё это в сжатые сроки…
— Где ты будешь встречать визиготов? — спросил викарий.
— Сначала мы завершим переговоры с нашими родичами, — ответил Эйрих. — Но уже вижу подходящее место для грядущего сражения, рядом с Адрианополем.
— Нехорошее место… — покачал головой Соломон.
— Да, готы разбивали римлян под этим городом десятки лет назад, — вздохнул Эйрих. — Но символизм не должен иметь какого-либо влияния на стратегическую необходимость. Мне выгоднее будет сражаться на берегу реки, поэтому сражаться мы будем там.
— С чего ты взял, что Аларих вообще будет идти там? — спросил викарий.
— А с того, что второй раз он будет думать лучше, — усмехнулся Эйрих. — Он не зайдёт в южную часть Мёзии, потому что там придётся пересечь реку Арду, а затем и Эбрус. Второй раз на переправу через крупную реку он не решится, поэтому я считаю, что он пойдёт по северному берегу.
— И там только Адрианополь, — хмыкнул магистр оффиций. — По тем же причинам готы пришли к этому городу и в прошлый раз.
Организация переправы, даже если в наличии мост — это хлопотное дело само по себе, а если тебя уже один раз жестоко били именно на переправе, то подумаешь трижды, прежде чем решаться на такое во второй раз.
— По пути сюда, я видел отличное местечко где-то в пяти милях от города, прямо у реки, — произнёс Эйрих. — Вот там мы и будем встречать визиготов.
— Ты уверен в том, что мы победим? — спросил магистр оффиций.
— В победе я уверен, — ответил Эйрих. — Но критическое значение будут иметь потери. Будет ли это пиррова иль достойная богини Ники победа — зависит только от нас. Нужно хорошо подготовиться. И решить вопрос с единоначалием.
— У каждого легиона есть свой легат, — произнёс Соломон Приск. — Но, думаю, они не будут возмущаться, потому что есть недвусмысленный указ императора, обязывающий их перейти в подчинение претору Эйриху Ларгу.
Римлянин принял из рук помощника новый пергамент и раскрыл его, продемонстрировав Эйриху.
В этом пергаменте было написано, что император Флавий Феодосий II признаёт гота Эйриха Ларга полноценным претором, наделяет его полноценным римским гражданством, а также наделяет эту должность временными военными полномочиями, которые будут прекращены сразу же после окончательной победы над визиготским войском.
Эйрих прекрасно знал, что должность претора у римлян давно утратила своё былое значение, сохранив лишь формальный контроль над расходованием средств на игры и общественные работы, а военных полномочий у преторов почти никогда не было. Исключением служили редчайшие эпизоды времён республики, когда консул по объективным причинам покидал Рим или погибал во время боевых действий с кем-либо, поэтому бразды военного управления республикой передавались в руки претора.
Решение Флавия Антемия не имело прецедентов в минувших эпохах, что лишь подчёркивало отличное осознание им всей опасности сложившейся ситуации. Грядущая битва решит, в какое русло свернёт история и свернёт ли вообще.
— Это лестно, что меня наделили римским гражданством, — кивнул Эйрих.
— Комитатскими легионами не может управлять инородец, который даже не гражданин, — пояснил Соломон. — Так что это было обязательно. И военные полномочия носят временный характер.
— Я умею читать, — произнёс Эйрих. — Что ж, тогда пора подготовить войска и выдвигаться в сторону Адрианополя…
/23 июля 409 года нашей эры, Западная Римская империя, провинция Паннония, среди полей/
Аларих, сильно недовольный очередной задержкой, слез с коня и пошёл в направлении головы походной колонны. Обоз безнадёжно отстаёт, люди устали преследовать стремительно мчащихся на юго-восток остготов, а тут ещё какие-то недоумки останавливают движение…
— Что ещё⁈ — спросил рейкс, увидев группу всадников, выезжающих из леса.
— Твой брат дал разрешение пройти! — крикнул ему глава отряда всадников.
— Вы кто такие⁈ — крикнул ему Аларих.
— Мы — послы от союза вандалов! — ответил всадник. — Пришли договариваться!
Рейкс поманил его рукой, чтобы подъехал поближе.
— Меня зовут Гамутом, я правая рука рейкса Гундериха, — представился посланник.
— Подходи поближе, поговорим о том, чего хочет Гундерих, — хмыкнул Аларих.
Гамут спешился и подошёл к визиготскому рейксу. Лицо посланника было в оспенных шрамах, руки его, почему-то, были не менее светлыми, чем лицо, что чётко определяет в нём представителя знати. У вандалов, как известно Алариху, к знати совершенно другое отношение, нежели у готов: сам визиготский рейкс стремился к чему-то подобному, чтобы знать не работала наравне с остальными, была наособицу, ввиду хорошего происхождения, а не как сейчас…
— Рейкс Гундерих шлёт тебе сердечный привет и желает тебе долгих лет правления, — поклонился Гамут. — А также предлагает тебе свою дружбу.
— Причин враждовать с ним у меня нет, — благосклонно кивнул Аларих. — Дружбу его я принимаю.
Гамут улыбнулся и снова поклонился.
— До нас дошли вести, что тебе не помешала бы помощь в борьбе против остгота Эйриха, прозванного Щедрым, — вновь заговорил он. — У двух наших родов есть личные счёты к нему, поэтому они послали нашему рейксу челобитную с прошением помочь тебе, благородному брату его…
— Асдинги и силинги? — с усмешкой уточнил Аларих.
Он уже очень хорошо изучил все сведения об этом ублюдочном остготе Эйрихе. Нет человека, поступки которого Аларих изучал подробнее, чем не по годам талантливого прощелыги. И он уже знал, что Эйрих разбил асдингский набег, за что получил очень хорошие деньги от римлян — вероятно, именно тогда была заложена основа его тёплых отношений с последними.
А потом была битва против войск гунна Дариураша, претендующего на роль рейкса всех гуннов. Там Эйрих разбил визиготско-силингское войско, подчинённое гуннам.
«Сородичей эта сука убивает уже давно…» — подумал Аларих.
Естественно, что кровь павших соплеменников смыта не была, поэтому асдинги и силинги испытывают чернейший гнев, а также жаждут отомстить. И рейкс Аларих может предоставить им прекрасную возможность…
— Они, — кивнул Гамут. — Рейкс Гундерих предлагает тебе свою помощь, в обмен на головы остгота Эйриха и остгота Зевты. По одной на род.
— Я бы с радостью… — начал Аларих, но почувствовал, как Валия придержал его за руку. — Что ещё?
— Я бы не спешил отказываться от бескорыстной помощи от благороднейшего собрата… — произнёс советник.