Экс-любовница олигарха

- Я согласна пойти к психологу.
Он ничего не отвечает, только кивает, но когда я закрываю приемную на ключ и поворачиваюсь, притягивает меня, положив руку на плечи, и аккуратно целует в висок.
- Все будет хорошо, Насть, ты мне веришь? - спрашивает тихо. Внутри сжимается пружина. Мне очень хочется верить, но страх ползет по позвоночнику.
- Мне страшно, что кто-то снова придет и заберет то, что у меня есть, - шепчу, не глядя на него, пальцы сжимают мое плечо почти болезненно.
- На этот раз я никому не позволю этого сделать.
У меня в очередной раз предательски щиплет в глазах, потому я молча иду в сторону лифта, не зная, что сказать. Мне очень хочется поверить в то, что плохое осталось позади, что впереди только хорошее, но моя жизнь слишком серьезное подтверждение обратному. Взять и пустить в себя счастье, легкость, да даже просто веру - невыносимо сложно. Где-то подсознательно я не позволяю себе радоваться, чтобы потом было не так больно.
Когда Стас наживает в лифте кнопку этажа парковки, говорю:
- Может, я съезжу на квартиру? Соберу вещи…
- Нет.
Коротко и безапелляционно звучит.
- Почему?
- Потому что я не уверен в том, что Алена, окажись она дома, будет вести себя адекватно по отношению к тебе. Твоими вещами я займусь, не переживай, перевезем в ближайшее время.
Я немного молчу, потом неуверенно замечаю:
- Все-таки ты был с ней слишком резок.
- Я вел себя с ней так, как она себя поставила, - отрезает Стас.
- А если бы она в тебя влюбилась? А ты просто ей пользовался?
- А если бы я влюбился? - кидает он насмешливый взгляд. - А она просто хотела присосаться к моим деньгам?
- Она тебе нравилась? - спрашиваю зачем-то, получая недоуменный взгляд в ответ. - Но вы же… У вас были какие-то отношения до нашей встречи?
- Насть, до той встречи в ресторане я видел ее один раз. Мы познакомились в клубе, перепихнулись, обменялись номерами. Ничего интересного.
Я киваю, мы выходим на парковке и идем в сторону машины, уже в салоне решаюсь спросить о преследующей меня мысли:
- А с Катей Зеленцовой как было?
Стас замирает, глядя перед собой, хмурится, потом бросает взгляд на меня, я жду ответа. Не знаю, почему, мне действительно важно знать, что было между ними. Может, Стас и отказал ей тогда, но если потом они встречались, значит, симпатия была, так?
Очередной загон Насти Молчановой, никто не спорит.
Стас плавно двигается с места, выезжает на улицу и закуривает, открывая окно.
- Она тебе нравилась? - прерываю я тишину, движимая мазохистским желанием знать правду.
- Нет, - отвечает он. - Точнее, она была неплохой девчонкой. Доброй, интересной, хотя и легкомысленной.
- И как вы сошлись?
Стас выдыхает в окно дым, снова бросает на меня взгляд.
- После того, как меня выписали из больнички, меня никто не трогал. Где-то через месяц предки вытащили на ужин, как оказалось, с Зеленцовыми. Мне было все равно, я находился в состоянии, когда слабо понимал, что творится вокруг. А после ужина отец решил со мной поговорить. Хотел, чтобы я обратил внимание на Катю, что она хорошая девушка, достойная партия, что никогда не предаст. Представляешь? - хмыкнув, Стас смотрит на меня, гася окурок в пепельнице, я опускаю взгляд. Он быстро цепляет на лицо солнечные очки, скрывая от меня глаза. - Я разозлился. И необоснованно выплеснул эту злость на Катю. Стал с ней встречаться, трахнул и бросил.
Повисает тишина, тяжелая такая, не знаю, что сказать на это. Все это как-то хреново. Как бы там ни было, Катя ведь была не виновата. Но почему-то язык не поворачивается сказать это вслух. Просто вижу, что Стас и сам понимает, как подло он поступил. И не ищет себе оправданий.
- Она в тебя влюбилась? - спрашиваю тихо, не поднимая глаз.
- Не знаю. Пара недель слишком маленький срок, чтобы говорить о чувствах.
Киваю, отворачиваясь к окну. Вот значит, как оно было на самом деле. Мне, пожалуй, не хватало многих пазлов, чтобы сложить картинку жизни Стаса за эти годы правильно от начала и до конца. Со стороны все выглядит одним, на деле оказывается совсем другим. Еще одно подтверждение, что не стоит верить тому, что люди рассказывают о себе в сети.
Мои странички за эти годы не пополнялись отчасти поэтому. Мне не хотелось показывать красивую счастливую жизнь, которой на самом деле не было. Правду показать я тоже не могла, проще было просто не вести никаких страничек.
Стас высаживает меня возле дома, ждет, пока зайду в подъезд, и только после этого уезжает. В квартире я сажусь на все тот же диван, вытягиваю ноги. Как же все странно, состояние подвешенное, непонятное. Чего ждать дальше? Пустота.
Потому, приняв душ, решаю заняться самым простым: приготовить ужин. Стас приезжает через три часа, я выхожу его встречать. За неимением домашнего на мне джинсы и футболка, в которых я гуляла по Питеру.
- Пахнет вкусно, - улыбается Стас, стягивая обувь.
- Ты, наверное, на встрече поел?
- Неа. Только кофе выпил. Так что корми меня полностью.
Я усмехаюсь и суетливо сбегаю в кухню, раскладываю ужин по тарелкам, сажусь за стол, как раз когда Стас появляется.
- Как встреча прошла? - спрашиваю его.
- Нормально. Степанов планирует повышать цены. Пытался убедить меня, что я должен на это согласиться. Учитывая, что у нас договор истекает через пару месяцев, и мы можем безболезненно найти нового поставщика, неудивительно, что он переживает.
- Пусть дает скидку больше, - пожимаю плечами, - чтобы повышение не было столь ощутимо.
Стас рассматривает меня с веселыми интересом.
- Что? - спрашиваю непонимающе.
- Думаю, при желании и упорстве ты вполне могла бы занять управляющее место на предприятии.
- На твоем?
- На любом, - усмехается он. - Надо только научиться ведению переговоров.
- Ну это точно не про меня. Я, скорее, в область аналитики, где нужно сидеть в кабинете, зарывшись в бумажки.
Пока мою посуду, Стас принимает душ. Снова выбираюсь в гостиную, сажусь на диван. Просматриваю журнал, пытаясь придумать тему для разговора. Стас появляется в одних домашних штанах, и я, скользнув взглядом по его телу, утыкаюсь им в журнал.
Неопределенность порождает во мне неловкость. Мы вроде бы живем в одной квартире, но кто мы друг другу? Имею я ли право смотреть на него вот так? Касаться? Целовать?
Стас опускается рядом со мной на диван, я сжимаю сильнее журнал, пытаясь сосредоточиться на открытой статье. Совершенно бесперспективное занятие.