Медиум идет по следу

Между журналами она вообще не бросалась в глаз. Ваза и ваза.
Я пожала плечами.
- Ладно, бог с ним, пусть покоится c миром на полке с журналами, если ему так хочется, – махнул рукой Брен. – Какие планы на сегодня?
- Вечером иду в оперу, - я едва не вздохнула в пятый раз. - Пусть Вель…
Раздался легкий стук в дверь. А вот и Вель. Легка на помине.
Расмус подошел к двери и распахнул ее, впуская горничную. У нее в руках был коричневый бумажный пакет – в таких доставляли почту. Девушка выразительно посмотрела на конверт и вопросительно – на меня.
- Ну вот,из-за твоей, гм, вазы пропустил почту, - возмутился Брен – к обязанностям секретаря он относился очень ответственно. - Если я тебе больше не нужен, пойду по делам.
Я протянула руку, Вель вложила в нее тяжелый конверт. Интересно, что в нем? Надеюсь, не прах? Присутствие в моем доме духа деда Бенедикта, кажется, наложило отпечаток на мое чувство юмора. Или это наследственное?
- Подготовь, пожалуйста, коричневое платье и вечерние перчатки к нему, - распечатывая конверт, приказала я, - они мне понадобятся. И пригласи парикмахера к пяти часам.
Горничная кивнула и ушла следом за Расмусом. Едва дверь за ней закрылась, какая-то сила вырвала конверт из моих рук и швырнула на пол. Содержимое разлетелoсь по комнате…
Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Я с яростью взглянула на стоящую между журналами вазу. Она-то стояла мирно, а вот дух деда явно был недоволен соседством. Но, машинально посмотрев под ноги, я позабыла обо всем. Фотографии… Много фотографий! Взгляд выцепил одну, упавшую лицевой стороной вверх. Юная красавица припала к груди молодого мужчины. Ее длинные волосы распущены, она смеется ярко, заразительно, глаза светятся счастьем. Мужчина склонился над ней – он значительно выше – и смотрит на нее с такой любовью, что отчего-то мне становится невыносимо больно. Худощавый, темноволосый, с «ястребиным» носом, острым подбородком и пронзительным взглядом.
Она… Но это же…
Мама? Мама?!
Упав на колени, я перебирала присланные матерью с посыльным фотографии, как нищий – золотые монеты, которые просыпались на него с небес. Да, я не знала этого мужчину, но я не узнавала и эту женщину! Мама никогда не улыбалась так, не смеялась так, как на этих фото. И ни разу не смотрела на Люция взглядом, полным безоговорочного, безусловного счастья.
Кажется, я потеряла счет времени, потому что очнулась только тoгда, когда в комнату постучали.
- Войдите, - пробормотала я.
Вель вошла. Пораженно застыла на пороге, а потом быстро подошла и опустилась на колени рядом, помогая собрать фотографии.
- Пришел мэтр Рауч? - догадалась я, с трудом вытаскивая себя из плена мира,изображенного на фото. Мира, в котором я не успела пожить.
Горничная кивнула.
На тех фото, что я уже посмотрела, не было никаких надписей. Но на белом прямоугольнике, который оказался у нее в руках в это мгновение, надпись была. Я забрала его, поднесла к глазам и прочитала: «Купил для нас дом. Когда-нибудь, когда тебе надоест город, я отвезу туда тебя и наших детей».
Холодея, перевернула фотографию.
Белая труба над зеленой крышей. Море, нет, океан древесных крон вокруг. Так, будтo мир состоит только из них. И взблеск озерной воды…
Этот пейзаж мне знаком. Более того, я знаю, с какой точки сделано фото! Оно сделано с того места, откуда тропинка убегает в густые заросли, одетые в багрец и золото.
Прохладные пальцы коснулись запястья. Я отвела глаза от фото и увидела, что Вель смотрит на меня с тревогой и болью. Видимо, выражение моего лица говорило слишком о многом.
- Не волнуйся, все хорошо, - улыбка далась мне с трудом. - Попроси мэтра подождать, я скоро выйду.
Губы девушки шевельнулись. «Бреннон?» - беззвучно произнесла она, предлагая позвать его.
- Не нужнo, - качнула я головой. - Все нормально. Иди.
Она поднялась и ушла, оглядываясь.
Собранные нами фотографии уже лежали в конверте, кроме той, что я продолжала держать. Запечатленный на ней дом мог стать моим родным домом. Домом, в котором меня любили бы и баловали. Домом, в котором от меня не ждали бы великих свершений, и я бы не обманула ничьих ожиданий.
Я закрыла глаза, запрещая себе представлять. Внутри меня дрожала какая-то натянутая струна, грозя порваться…
Но внизу дожидается парикмахер, а Вель уже приготовила коричневое платье.
Но билеты в оперу куплены, и бабушка ждет, что я приеду.
Но я урожденная Кевинс!
Не открывая глаз, положила фото в конверт к остальным. Кинула взгляд в окно – уже стемнело, надо торопиться. Поднялась, заперла конверт в верхний ящик бюро и подошла к двери. Провела рукой по лицу, будтo стирая непролитые слезы. Вздернула подбородок, развела плечи, улыбнулась. И вышла.
***
Проходя мимо огромного зеркала в опустевшем гардеробе, я бросила на себя короткий взгляд. Бархатное коричневое платье по фигуре, неглубокий вырез, перчатки выше локтя, расшитые мелким жемчугом. В ушах и на шее золотистые топазы – единственные яркие искры в столь сдержанном образе. Будь фасон еще чуть более строгим, я походила бы на учительницу.
Должно быть, мои родственники где-то здесь, а вот я опоздала и задержала парикмахера Рауча. Прическа, которая требовалась для такого мероприятия, как опера, должна была быть более сложной. Вель бы не справилась.
Мои мысли были прерваны самым неожиданным образом – из зеркала выглянула… лиса. Похоже, та самая, которую я видела, когда гостила у бабушки. Призрак, осторожно переставляя лапы, выскользнул из амальгамы и сел, преграждая дорогу.
- Я тебя не вижу,ты забыла? - прошептала я, oзираясь – не слышит ли кто? – Брысь! Сгинь! Изыди!
Прозвенел второй звонок. Зрители потянулись в зал. Я решительно шагнула вперед, едва не наступив на пушистый хвост. Хвост моментально исчез, как и его владелица.
Οблегченно вздохнув, я огляделась в поисках родных, как вдруг услышала:
- Эвелинн, и ты здесь!
Обернувшись, увидела подходящего ко мне Хокуна. Выглядел он, как всегда, велиқолепно.
- Здравствуй, Виллем, - сдержанно кивнула я.
После нашего последнего разговора решила не улыбаться ему лишний раз. Неизвестно, к каким последствиям это приведет.
- Ты одна? – поинтересовался он, по–хозяйски беря меня за руки.
- Бабушка где-то здесь, - не мoргнув глазом, я аккуратно высвободила пальцы из его и сделала вид, что поправляю прическу. - И мама. Как поживает твоя гостиница?
- Какая гостиница? – его изумление было искренним.
- Ну тот дом в Угольной пади, который ты хотел купить…