Кадры решают всё

– Ох, хоть разомнусь, – не стал спорить мышь и, взмыв к потолку, сделал круг и упорхнул в один из коридоров. Его не было минут пятнадцать, в течение которых Теодор пытался вспомнить свои годы учёбы и представить себя на месте будущих студентов. Так как обучение в университете закончилось не так давно, то воспоминания были свежи, и Теодор прекрасно помнил, как ему, например, не хватало в общежитии какого-нибудь информационного стенда с новостями, расписанием или личными объявлениями. Нет, в центральном здании всё это, разумеется, было, но не станешь же вешать на доске, мимо которой ходит ректор, объявление типа «Срочно ищу конспекты по пространственной магии за третий курс. В обмен могу предложить лекции по стихийной магии за первый семестр четвёртого курса». Или, например, «Кто стащил спрятанную за статуей основателя бутылку коллекционного вина, лучше верните по-хорошему, всё равно найдём, но бить будем уже больнее!». Ректору ни к чему видеть всё это, иначе неприятностей не оберёшься. Тут Теодор внезапно вспомнил, что ректор с недавнего времени — это он сам, и тяжело вздохнул. Но доску нужно будет сделать, и даже защитить от постороннего прочтения. Вот!
Впрочем, доска — это мелочь, так, мысли по поводу. От тяжких размышлений о ремонте, без которого сюда никого нельзя заселять, его отвлёк едва слышный шум крыльев. В вестибюль влетел Кеннет, но не стал устраиваться на плече, а, зацепившись когтями за какую-то поперечную балку, повис вниз головой и отчитался:
– Комнат по двадцать в каждом коридоре, следовательно, восемьдесят в сумме. У нас сколько студентов-то намечается?
– Я пока толком не знаю, – подумав, сказал Теодор, – король не уточнял, но я просил его сразу много не присылать. Может, вообще ничего не получится из всей этой безумной затеи.
– Провинившихся что ли сюда ссылать будут? – мышь завернулся в крылья, как в кокон, но голос был слышен по-прежнему очень чётко. – Вместо тюрьмы? Хотя тогда тебя ректором не поставили бы… Или ты тоже из этих? Проштрафившихся?
– Не то чтобы провинившихся, – Теодор задумался, как правильнее объяснить Кеннету, с кем им придётся столкнуться, – это будут дети из аристократических семей, которые пока ещё не нашли своего места в жизни…
– То есть те, которые так достали всех, что их отправляют сюда на перевоспитание, – тут же уловил суть Кеннет. – А тебя-то как угораздило в это вляпаться? Ты же вроде нормальный? Или это ты так умело маскируешься?
– Это была моя идея, – честно признался Теодор и тяжело вздохнул, – и теперь я должен справиться. Надеюсь, те, кого король отправит сюда в качестве будущих деканов, станут хорошей поддержкой на первых порах.
– Я бы не стал на это рассчитывать, – помолчав, осторожно высказался мышь, – если я правильно просчитываю логику вашего короля, он постарается выжать из этой ситуации максимум. И попытается перевоспитать не только студентов, но и тех, кого пришлёт преподавать. Боюсь, Тео, что в итоге нормальным здесь будет только одно существо: я.
– А я? – почему-то обиделся Теодор.
– Ты? После того, как ты не только придумал эту Академию, но ещё и озвучил эту идею королю? И ты претендуешь на звание нормального?! Кстати, тебе нужны будут коменданты общежитий. И я бы предложил тебе один достаточно любопытный вариант.
– Какой?
– Сейчас увидишь, – таинственно сказал мышь и вылетел на улицу.

 
Глава 2
Выйдя вслед за Кеннетом на улицу, Теодор даже не удивился, когда увидел, что мышь, быстро взмахивая перепончатыми крыльями, полетел в сторону поля. Ну, того самого, которое бесконечное кладбище: до горизонта и дальше. Что-то в этом роде он и предположил, услышав слова своего секретаря. Как говорится, какой секретарь, такие и идеи. Если пойти дальше, то вполне логичным видится вывод: каждый ректор получает того секретаря, которого заслуживает. Впрочем, где-то в глубине души, очень-очень глубоко, Теодору всё это ужасно нравилось: летучая мышь в роли секретаря, кладбище и болото в качестве пейзажа и замок по имени Зайка как место проживания. Романтика же!
Тем временем Кеннет долетел до первых могил, густо заросших травой и потому с трудом в ней заметных, и повис на ветке вниз головой. Теодор остановился рядом и с удовольствием окунулся в ту атмосферу покоя и умиротворения, которая характерна для старых кладбищ и которая так хорошо знакома каждому некроманту.
Но очень скоро молодой ректор почувствовал, как спокойствие, словно лёгким пологом накрывавшее кладбище, сначала застыло, затем словно пошло рябью, а потом в его сторону понеслась настоящая волна сырой тёмной силы. Но столичный Университет не зря славился своими преподавателями, в том числе и педагогами факультета некромантии. Практически не задумываясь, Теодор сплёл и выставил мощный щит, о который докатившаяся волна и разбилась, разлетевшись на сотни, если не тысячи клочков тьмы.
– Шшшааресс-сашш, – властно произнёс он и сделал почти неуловимый взглядом резкий жест, словно стряхивал что-то, – шшшеррсешш…
– Ух ты, – прокомментировал с ветки Кеннет, – ну ты прямо как настоящий нек…
Теодор взмахнул рукой и прищёлкнул пальцами, слегка дунув в сторону разговорчивого мыша, и тот замолк на середине слова, беспомощно разевая пасть и не издавая ни звука.
– Чего тебе, человек? – над полем пронёсся тяжёлый вздох, от которого и без того чахлые деревца согнулись ещё ниже. – Для чего ты потревожил меня, некрос?
– По делу, – абсолютно спокойно ответил Теодор, хотя внутри, конечно, всё сплелось в тугой узел: он впервые сам, без присмотра — пусть и негласного — старших вызывал сильного призрака. Точнее, даже не призрака, а тень, ещё не развоплотившееся энергетическое тело.
– Какое может быть дело у тебя, – тут голос презрительно хмыкнул, – ко мне?
– У меня есть к тебе интересное предложение, но для этого ты должен показаться, и мне хотелось бы, чтобы ты сделал это сам, – Теодор старался не обращать внимания на отчаянно жестикулирующего крыльями Кеннета и на его выпученные глазки-бусинки.
– Ты сумел вызвать мой интерес, – помолчав, откликнулся голос, и перед Теодором медленно проявился высокий мужчина, одетый в старинный доспех: такие кожаные кольчуги Теодор видел на картинках в старой книге. – Я готов выслушать тебя.
Будущий ректор внимательно рассматривал призрак, пытаясь понять, годится ли он для выбранной роли. То, что будущие студенты будут бояться его до обморока — это уже понятно. Но насколько это будет безопасно для всех?
– Я хочу предложить тебе работу и попросить о сотрудничестве, – сказал молодой некромант, усаживаясь на траву и жестом предлагая призраку присоединиться, – но прежде назови себя. Я обещаю не использовать это знание во вред тебе, – и Теодор коснулся правого плеча в извечном жесте воинской клятвы.
– Почему я должен верить тебе? – призрачный воин нахмурился, но не уходил, и Теодор прекрасно понимал, почему. Жизнь призрака скучна и однообразна, особенно здесь, где столетиями не происходит вообще ничего.