Преследуемый Зверем Братвы (ЛП)
Прошел почти целый день после моего ночного телефонного разговора с Костей. В основном я отдыхала и наверстывала упущенный сон. Пару раз я пыталася с головой окунуться в работу. Но всякий раз, когда я пыталась дозвониться до офиса, Деб избавлялась от меня, говоря, что это приказ Виктора.
— Тебе нужно отдохнуть, — прорычал он, когда я позвонила ему, чтобы пожаловаться.
— Я в порядке. С головой у меня все в порядке. Я сойду с ума от скуки.
— Так посмотри кино.
На самом деле я просто разговаривала по телефону с Фионой, чтобы попытаться убедить ее убедить Виктора, что я в порядке, чтобы наверстать упущенное по рабочим письмам. Но потом сигнал прекратился.
Дверь в мою палату открывается, и с улыбкой входит новая медсестра.
— Как мы себя сегодня чувствуем, мисс Комарова?
В прежней жизни моя фамилия была Тургенев. Потеря имени Богдана и Димы была одним из лучших ощущний, которые я когда-либо испытывала. Может быть, третье, тот день, когда Виктор постучал в нашу дверь, и в тот день, когда умер Богдан.
— Хорошо, думаю, меня можно выписывать.
Мари, как гласит ее бейджик, ухмыляется.
— Хорошая попытка. Шелли ввела меня в курс дела перед уходом со смены.
Я стону.
— Пожалуйста. Я могу вас подкупить.
Она смеется.
— О какой сумме мы говорим?
— Давай поторгуемся.
Она хихикает.
— Шелли сказала, что с тобой весело. Послушай, ты в полном порядке, мисс Комарова…
— Нина, все в порядке.
— Ну, Нина, ты в порядке. Нет никаких очевидных сильных травм от твоего несчастного случая. Но врачи хотят подержать тебя еще одну ночь, просто чтобы убедиться. Очевидно, твой брат настоял на этом.
Я закатываю глаза.
— Со мной все в порядке.
— Ну, это я знаю. Ты тоже знаешь. Но врачи есть врачи, дорогая.
Я вздыхаю, а Мария ласково улыбается мне.
— Ты прошла через тяжелое испытание, дорогая, — тихо говорит она. Она качает головой. — А я-то думал, что в последнее время в Чикаго стало безопаснее. Но вот вы едете домой с обеда и умудряетесь попасть в перестрелку банд!
Она хмурится и начинает проверять показания приборов рядом с моей кроватью. Я снова смотрю на оба телефона и ворчу, когда вижу, что они все еще не работают.
— И твоя тоже, да?
Я резко поднимаю голову.
— Подожди, твой тоже без сигнала?
Она кивает.
— Прямо перед тем, как войти сюда. Хотя это может быть какое-то вмешательство по всей больнице. Они сделали это год назад, когда у Первой леди брали кровь. Ее команда секретной службы отключила сотовую связь для всей больницы, пока она была здесь.
Мой лоб морщится.
— Серьезно?
— Да, наверное, протокол безопасности. — Мария возвращается к проверке моих жизненных показателей. Но я продолжаю хмуриться, пока колесики крутятся у меня в голове.
— Ну, а первая леди сейчас здесь?
Она смеется.
— Нет, кто знает? Они всегда возятся с инфраструктурой этого места. Это может быть что угодно.
Я киваю, но все еще озадаченная. Мария заканчивает свои записи и поворачивается к двери.
— Я попробую связаться с ними по телефону и узнаю, в чем дело. Я дам тебе знать, если что-нибудь узнаю, хорошо?
Я улыбаюсь.
— Конечно, спасибо.
Когда она уходит, а я снова смотрю на два своих бесполезных телефона. Забавно, что я выросла с едва работающим телевизором. Теперь мой телефон не работает целых четыре минуты, и уровень моей тревоги зашкаливает.
Я смотрю на свой телефон— обычный, в отличие от Костиного — и вздыхаю. Мне жаль, что линия оборвалась во время разговора с Фионой о наших планах встретиться завтра. Но затем мой взгляд поворачивается к другому телефону— его телефону. Он задерживается там, и мое лицо горит.
Не могу поверить, что сделала это прошлой ночью. Я краснею, разгоряченная от шалостей. Я не могу в это поверить, но это случилось. Я позвонила ему, позволила его глубокому, рычащему голосу сделать что-то со мной и заставить меня извиваться, а потом мы…
Я прикусываю губу. Секс по телефону? Неужели я серьезно занималась с ним сексом по телефону прошлой ночью? Я чувствую покалывание повсюду и утопаю под простынями. Я беру его телефон и начинаю писать ему “привет”, прежде чем вспоминаю, что нет сигнала. Я также помню, как неразумно было бы отправлять это, поэтому я быстро удаляю его.
Снаружи что-то бросается мне в глаза. Я поднимаю глаза, но ничего не вижу в заходящем вечернем свете. Но потом, как только я начинаю отворачиваться, я снова вижу его. Я замираю.
Это мужчина. Снаружи. За окном моей больничной палаты на седьмом этаже стоит мужчина. В тени, он соскальзывает вниз по какой-то альпинистской веревке. На секунду мне кажется, что он моет окна. Но потом я вижу пистолет. Мое сердце сжимается. И на секунду я замираю, гадая, не Костя ли это.
Мои губы начинают изгибаться в улыбке, как вдруг мужчина наклоняется ближе к стеклу и свету. Он смотрит прямо на меня, но я бледнею.
Да, только не Костя.
Но прежде чем я успеваю закричать или позвать на помощь, он опускается до конца, и его ноги касаются подоконника. Мгновенно он взрывается огненным шаром с разбитым стеклом. Вот тогда я кричу изо всех сил.
Звенит сигнализация. Я ахаю, когда в комнате включается спринклерная система. Переводя взгляд с зияющей черной дыры в стене на дверь, слышу снаружи крики мужчин. Я слышу русский язык, и это утешает. Но вдруг я слышу быстрые хлопки пулеметных очередей.
Я чувствую, как поднимается паника, но делаю вдох, чтобы подавить ее. Я оглядываюсь по сторонам и стискиваю зубы, когда понимаю, что поблизости нет оружия. Стрельба снаружи становится громче и ближе, я слышу мужские крики и приглушенные взрывы.
Раздаются крики и звон бьющегося стекла. И вдруг что-то врезается в дверь снаружи. Я начинаю размахивать ногами, чтобы выбраться из проклятой кровати, как вдруг вся дверь взрывается. Я кричу падая на пол, шипя, когда капельница обрушивается на меня.
Сквозь пылающие обломки двери врываются трое мужчин с автоматами. Один замечает меня на полу рядом с кроватью и улыбается, поднимая винтовку. Я кричу, но внезапно все трое поворачиваются и вздрагивают, прежде чем упасть замертво на землю.
Снаружи снова стреляют, но вдруг сквозь огонь и дым в двери вырисовывается огромная фигура. Тело человека настолько большое, что он наклоняется, чтобы нырнуть под дверной косяк. И затем внезапно он уже стоит прямо там и смотрит на меня.
Костя.
Я теряю дар речи. Я оцепенела, меня потряхивает, и я задыхаюсь от дыма, вторгающегося в комнату. Систему пожаротушения обрушивается на нас обоих, а мы просто смотрим друг на друга в течении двух секунд. Но затем так чертовски быстро он шагает ко мне.
Я задыхаюсь, когда он поднимает меня и перекидывает через плечо. Повинуясь инстинкту, а может быть, немного из-за страха и адреналина от сложившейся ситуации, я начинаю драться и метаться. Я брыкаюсь и бью. Я кричу ему, чтобы он отпустил меня. Но его хватка только крепче. Его рука и плечо ощущается под моим телом, словно сталь.
И снова я не уверена, что этот человек — моя фантазия или кошмар. Но в любом случае теперь я у него в руках.
Еще один взрыв сотрясает здание. Костя разворачивается и с ревом стреляет в двух мужчин, которые врываются в комнату. Когда они падают, он бросается к двери. Но вдруг раздается еще один громовой взрыв— на этот раз совсем рядом с нами. Но на этот раз все становится черным.
Глава 12
Костя
Москва, десять лет назад:
Все пошло наперекосяк. Все: вход, охранник, которого сегодня не должно было быть на работе, ворота безопасности, за которые Федор заплатил человеку внутри, чтобы тот отключил.
Сигнализация не должна была сработать. Пустые денежные лекала не должны лежать в сейфе за воротами. Дмитрий не должен лежать бледный, с широко раскрытыми глазами и неподвижный в луже своей крови.